— Даня, я согласна с папой, — поддержала мужа женщина. — Ты очень изменился с того момента, как произошла авария и как ты вернулся с больницы. И изменился ты в худшую сторону, а не в лучшую! А также ты ещё больше изменился, когда перестал ходить в Церковь и вот сейчас ты даже не можешь пойти в Церковь. Ты не можешь себя пересилить и просто пойти туда. Раньше ты был таким добрым, милосердным, кротким, послушным и терпеливым, а сейчас… — мама тяжело вздохнула. — Сейчас ты стал совершенно другим человеком! И мне бы очень хотелось вернуть своего замечательного добрейшего сыночка, который был дружный с братом и никогда не злился по пустякам. Ты сейчас даже не можешь простить своего брата и до сих пор злишься на него. Ты забыл, что Бог велит нам прощать и походу забыл все уроки, которые мы вам давали. Так что ты просто обязан снова пойти в Церковь и вспомнить всё, чему мы вас с братом учили. Может это поможет тебе, и ты изменишься, и может быть, даже сможешь простить брата, которого раньше так любил и который был твоим самым лучшим другом. Просто вспомни, как раньше вы были дружны! Вы всегда бегали вместе, всё делали вместе, даже экзамены сдавали вместе, а порой и друг за друга, из-за чего мы вас ругали. Мы порой даже удивлялись такой вашей дружбе и были против неё, но вы всё равно продолжали оставаться такими дружными. Ты что готов это просто так потерять? Из-за обычной обиды на брата?! Нет! Тебе нужно как можно скорее идти в Церковь, помолиться и побыть на служении. И это не обсуждается!
— Вы говорите, что я изменился? — усмехнулся Данила. — Но всё это произошло по его вине! — парень ткнул пальцем на Вадима, который сидел со смущённым выражением лица и не знал, что говорить и что делать. Ему хотелось поддержать брата в разговоре про Церковь, но стоило Даниле сказать эти слова, как парень тут же опустил голову. Брат опять его во всём обвинял, и Вадиму не могло не быть от этого больно. А Данила тем временем продолжал, всё ещё тыкая пальцем на брата: — Из-за него я стал другим! Если бы не он, я был бы таким же, как и был до этого. Но он устроил эту аварию и из-за него я теперь калека. И я не стану прежним! Никакая Церковь это не изменит и даже смешно, что вы в этом верите. Самое забавное, что вы даже не видите, что это Вадим во всём виноват! Вы его не обвиняете в этом! Вы только тыкаете на меня пальцем и обвиняете в том, что я изменился, но не хотите видеть, что изменился я по его вине!
— Данила, Вадим не хотел, чтобы всё так вышло. И он в этом раскаялся, — нахмурился отец. — Ему было также тяжело, как и тебе! Не надо думать, что ему было легче. Я уверен, он до сих пор себя винит в аварии, а ты помогаешь ему в этом. Ты так ослеплён своей обидой и злостью, что даже не хочешь видеть в то, что твой брат давно раскаялся и сожалеет обо всём произошедшем. Нельзя же быть таким твердолобым и бесчувственным! Это всё-таки твой брат! И если ты его обвиняешь во всём и любые свои ошибки сводишь к тому, что это его вина, то значит, тебе, и правда, срочно надо идти в Церковь, чтобы перестать быть таким жестоким по отношению к брату.
— Из-за его ошибки я больше не смогу ходить! — буквально прокричал это Данила. — Мне всё равно, что он раскаялся и сожалеет об этом. Хочет, чтобы я простил его? Пусть вернёт время назад! Пусть сделает так, чтобы я смог снова ходить! Но это невозможно! Как и то, чтобы я простил его. И этому никогда не бывать. Так что даже можете не удивляться, почему я внезапно так изменился после аварии. Я вообще не понимаю, почему это вас так удивляет?.. Потому что этого и следовало ожидать, когда я навсегда потерял способность ходить! А вы чего хотели? Думали, что я после этого буду спокойно улыбаться брату? Даже смешно! — лицо Данилы скривилось. — И вообще сейчас речь не об этом. Не надо менять тему. Это мы уже множество раз обсуждали, и каждый раз без толку! Сейчас речь о том, что вы уже надоели заставлять нас ходить в Церковь! И о том, что вы не имеет никакого права это делать! И я не стану больше туда ходить. Не смейте меня заставлять это делать. Я не буду! Хватит будить по утрам и говорить: «Пора встать! На служение пора!». Это уже начинает жутко раздражать!
— Вот тебя даже это начинает раздражать! — сложил руки на груди Дмитрий Валерьевич и окинул сына строгим взглядом. — Ты становишься всё хуже и хуже без Церкви! Мне без разницы чего ты там не хочешь. Ты наш сын и должен нам подчиняться. И я тебе приказываю идти в Церковь! Ты должен немедленно прекратить с нами препираться! Завтракай, одевайся и пойдём. Ты понял меня?!
— Да ты не имеешь никакого права мне приказывать что-либо делать! — не собирался сдаваться Данил. — Я сам решаю, что мне делать и ходить в Церковь или нет. И я принял решение! И ты меня не заставишь!
— Пока ты живёшь с нами, ты будешь делать то, что мы тебе говорим! — мужчина поднялся из-за стола и шагнул к сыну.
— Так может мне уйти из дома, чтобы делать то, что я сам хочу? — брякнул Данил.
