— Ой, да, пожалуйста, — пожал плечами Данил и развернулся на кресле. — Я как раз хотел ещё немного поспать. Разговор с вами только ещё больше утомляет меня.
— И потом мы ещё с тобой поговорим! — в спину уезжающего из кухни сына проговорил отец. — Слышишь меня?! Данил! — Но Данила не отвечал, медленно подъезжая к комнате.
— Милый, давай лучше уже пойдём одеваться? — положила руку на плечо разъярённому мужу Диана Сергеевна. Женщина видела, что муж уже слишком сильно злится, и она не хотела, чтобы он наговорил что-то лишнее сыновьям. Поэтому надо было срочно его успокоить. — А то мы опоздаем на служение.
— Хорошо, — из груди мужчины вырвался тяжёлый вздох. Он первый вышел из кухни.
— Вадик, вы тут позавтракайте без нас, — сказала мама. — Мы позавтракать уже не успеем. Позавтракаем наверно, когда вернёмся. Или побудем на этот раз без завтрака.
— Ладно, — кивнул головой Вадим и, опустившись на стул, проводил глазами, вышедшую из кухни маму.
Теперь у всех настроение из-за этой перебранки было хуже некуда. По лицам родителей было видно, что они очень расстроены тем, что сыновья не хотят с ними идти в Церковь. Ведь для них она так много значила, и их не могло не расстраивать то, что для сыновей Церковь и Бог не имели такое большое значение. Вадим даже был готов пойти с ними на собрание, чтобы не так сильно их расстраивать, но он знал, что делать этого нельзя, как бы ни хотелось. Ведь он только сказал, что не хочет ходить в Церковь, и теперь надо было просто дать родителям время привыкнуть к этой их позиции. А сейчас Вадиму больше ничего не оставалось, как только наблюдать за уходящими из дома родителями.
Собрались родители достаточно быстро. А ушли из дома ещё быстрее. Как только дверь за ними закрылась, Вадим тяжело вздохнул и повернул голову к окну. Конечно, вся эта ситуация была очень неприятной и напряжённой, но молодого человека радовало то, что родители наконец-то смогли понять их и им больше не придётся против воли ходить в Церковь. Парень очень долго этого ждал и наконец-то этот миг настал. Ему больше не придётся вставать с воскресенье, идти в Церковь и там стоять, слушая песнопения и молитвы, что Вадима раздражало. Единственное, разговор прошёл не слишком хорошо, а точнее даже ужасно, но Вадим итак заранее знал, что этот разговор будет не из лёгких, и так оно и было. Этот разговор и не мог быть лёгким. Так что молодого человека это не удивляло. Но если ещё тот факт, что больше не придётся ходить в Церковь, радовал Вадима, то другой факт, что Данила больше не желал появляться в Церкви и не видел смысла в хождении туда и молитвах, расстраивал парня.
Ведь до этого у Данилы была другая позиция. Он не был против Церкви и считал, что иногда туда можно ходить и даже нужно. И более того он не видел ничего плохого в молитвах. Но теперь его позиция была совершенно иначе. И это сильно расстраивало молодого человека. Он не хотел, чтобы депрессия брата дошла до такого, но теперь было ничего не изменить. Данила был категорически настроен против Церкви, и снова возвращаться к этому разговору у Вадима желания не было. Этот разговор итак закончился ужасно, а если снова возвращаться к этой теме и начинать про это говорить…. Вадим даже представлять себе не хотел, как разговор закончится, если его снова начать. К тому же Данила всё ещё его ненавидел и, не смотря ни на что, прощать не собирался. Так что было бы глупо с его стороны лезть к брату и снова нарываться на конфликт. Вадим только мог сидеть и думать о брате, беспокоясь за него и волнуясь. Это всё что парень мог делать сейчас.
Вадим сидел за кухонным столом долго. Желания завтракать у парня не было. У него из-за переживаний за брата и стресса после такой ссоры совсем не было аппетита. Поэтому Вадим решительно поднялся из-за стола и выглянул в окно. Погода на улице стояла просто замечательная, и единственное что парню хотелось — это одеться и пройтись по улице. Ему надо было спокойно на свежую голову обо всём подумать и проветриться. Недолго думая молодой человек покинул кухню и направился к комнате.
