– Я тоже выложу тебе все откровенно. Я подруга Шеннон, но я хочу быть радушной и с тобой. Надеюсь, ты меня поймешь, и Шеннон тоже сможет меня понять. – Я чувствовала себя виноватой из-за того, что нахожусь здесь. Моя верность по-прежнему принадлежала и должна была принадлежать Шеннон.
– Я понимаю. – Кристал кивнула. – И отношусь к этому с уважением.
Я улыбнулась ей, и это была довольная улыбка.
Оливия бросила свою салфетку на стол и допила свое вино:
– А я нет. Я закончила свои отношения с Шеннон, и тебе надо сделать то же самое.
Я откинула голову назад и наморщила лоб:
– Разве тебе недостаточно того, что ты отняла у нее звание председателя и забрала его себе?
– Нет, недостаточно. Неужели ты не помнишь, как она относилась ко мне, когда я только что переехала в Бакхед? – Оливия вздернула подбородок и отпила глоток из еще одного бокала вина.
– Нет, и к тому же это было давно. – Я закатила глаза.
– Притеснитель может забыть, что он кого-то притеснял, но его жертва никогда этого не забывает. К тому же теперь она сбитый летчик. Она потеряла и своего мужа, и свой пост в нашем комитете. Мне в моей жизни не нужен балласт, и я не желаю иметь дело с подобным негативом. – Оливия поджала губы.
Я тоже бросила свою салфетку на стол. Да, было время, когда Шеннон и Оливия не ладили между собой, но я не помню, чтобы все это было так уж скверно. Это произошло где-то пять лет назад, тогда, когда у меня родился Райли. Кажется, все вышло немного некрасиво, но, по правде сказать, я этого не помню. У меня тогда был хлопот полон рот, ведь мне надо было заботиться о новорожденном ребенке и одновременно управлять моим агентством. Но кто может так долго цепляться за свою обиду? Оливия, вот кто.
Мне захотелось в гневе вскочить из-за стола и уйти, но я сдержалась, потому что не оплатила свой счет и потому, что Кристал этого не заслужила… Во всяком случае, пока. Я знала, что дело тут не только в истории отношений между Оливией и Шеннон, что Оливия напрягается не только из-за этого. Это было очевидно. Шеннон была лишь ненамного старше Оливии, и ее муж сделал трейд-ин – променял ее на более новую модель. И ненависть Оливии к ней была приправлена изрядной порцией чувства незащищенности и страха. Оливия явно пыталась подвергнуть Шеннон остракизму из-за того, что она боялась сама оказаться на ее месте. Страх сводит людей с ума. Чувство незащищенности сводит их с ума еще больше.
– Я не хочу создавать проблемы. – Кристал смотрела на меня. – Я восхищена тем, что ты хочешь сохранить верность Шеннон и одновременно желаешь быть дружелюбной со мной. – Она перевела взгляд на Оливию: – И, пожалуйста, не считай себя обязанной прекратить общение с Шеннон из-за меня.
– Я прекращаю общение с Шеннон не из-за тебя. Я прекращаю общение с ней, потому что она заслужила это, черт возьми. – Оливия резко вскочила, опрокинув свой стул. Она бросила на стол стодолларовую купюру – как всегда – и выбежала из кафе, ни разу не оглянувшись. Она всегда любила мелодраматические эффекты. Так Оливия в свойственном ей безумном духе хотела продемонстрировать Кристал две вещи: во-первых, что не надо ее злить, а во-вторых, что Кристал правильно сделает, если сблизится с ней. Иллюзии – это великая сила. Я закатила глаза, допила свое вино, а затем и остаток вина Оливии.
Кристал сморщила нос, вытерла салфеткой подбородок и начала мелкими глотками пить воду.
– Тебе придется привыкнуть к ней, – сказала я, смеясь. И это было правдой. Со временем Оливия начинала нравиться тебе все больше и больше, внедряясь в твои мозги… как рак. Она никогда не внушала людям симпатию сразу, если только не хотела им понравиться, а это происходило только в тех случаях, когда эти люди могли что-то ей предложить. То есть да, она была моей подругой, но я помню то время, когда она мне не нравилась, даже теперь мне часто казалось, что я едва терплю ее. Таков уж был Бакхед.
Мой телефон загудел, и телефон Кристал тоже. И на их экранах появилось сообщение от Оливии в общем чате.
– Тебе действительно придется привыкнуть к ней, – сказала я, покачав головой.
– Да… – Кристал замолчала.
Официантка спросила, не хотим ли мы заказать что-то еще, и я попросила принести нам по порции текилы. И вскоре они оказались перед нами вместе со всем, что к ним прилагалось, – с лаймом и солью и выходкой Оливии заодно. Мы лизнули соль, и, прежде чем выпить текилу, я произнесла тост:
– Выпьем за Бакхед! Надеюсь, что ты сумеешь остаться в нем живой. – Мы залпом выпили нашу текилу, высосали лаймы и посмеялись.
