Маньяна накрыла на стол. На обед были салат из бобов и моркови, варёные куриные грудки с бульоном, картошка в мундире, а на десерт – груша. Меню вторника, ничего примечательного. Эстель взяла вилку и рассеянно повертела её в руках. Завтра утром Уильям должен был отбыть в очередную длинную командировку в Ельну, и она не могла решить, готова ли провести с ним последний вечер или лучше придумать отговорку.
– Кхм… – Эстель уловила движение со стороны кухни и обернулась. Маньяна застыла в дверях, теребя в руках полотенце.
– Да, Маньяна? Вы что-то хотели?
– Хотела спросить, – кивнула пожилая женщина. – Это… насчёт девочки.
Эстель сразу же подумала о Кассандре, но, глядя на взволнованное лицо экономки, внезапно осознала, что Маньяна и знать не знает о её существовании. Маньяна беспокоилась о Веронике! Впервые за много месяцев она снова решилась заговорить о девочке.
Эстель закусила губу. Что она могла ответить? Им и пяти минут не удалось поговорить с Вероникой в Ангоре. Эстель тогда была на грани. Не желала отходить от тела Кассандры. Ведь она сделала всё, что было в её силах, пошла на все возможные жертвы… но не сумела спасти дочь, как не спасла ни родителей, ни мужа! В тот момент мир для неё рухнул. Вера, любовь – ничего больше не осталось.
Позже, когда Уильям спешно отбыл в Ельну и раздавленная Эстель ждала, пока его водитель придумает, как им вернуться в Алилут, Вероника сама неожиданно обратилась к ней. Она не решилась подойти близко – стоя в нескольких метрах от Эстель, она просто сказала ей, что Кассандра жива. Вероника проследила за ней и полагала, что она пошла пешком во Флору.
Эстель обняла Веронику – в спешке, потому что торопилась к дочери, – поцеловала её в щёку и спросила, как она. Вероника кисло улыбнулась, не пытаясь скрыть от Эстель свои синяки, и передёрнула плечами. «Всё будет хорошо», – заверила её Эстель. Теперь она искренне в это верила. Дрожа от нетерпения, Эстель попросила водителя поскорее раздобыть другую машину и сделать остановку во Флоре. Тот даже не подумал поинтересоваться, зачем ей это. Через несколько часов водитель высадил Эстель на площади Звёзд у подножия замкового холма. А Вероника осталась с ливьерами в Ангоре.
– Вы ведь видели её, да? – продолжила Маньяна. – Как там дела… в школе?
Эстель вздрогнула.
– С ней всё в порядке, – заверила она Маньяну – Она нашла друзей. Может быть, мы скоро её увидим.
– Это было бы чудесно, – улыбнулась женщина. – Я тогда испеку её любимый пирог с чёрной смородиной, как на день рождения! Она ж пропустила свой в этом году.
Вернувшись к трапезе, Эстель рассеянно глотала едва тёплый бульон и пыталась сформулировать вопрос, на который навёл её этот короткий разговор. Ведь она уже знала, с чего начались злоключения Вероники, – Альфа Камила рассказала ей. Она знала, что Вероника не добралась тогда до обещанной школы. Она знала, что Вероника угодила в тюрьму, где её обыскали и отобрали письмо… Не сначала письмо – потом тюрьма, что было бы вполне объяснимо, а наоборот.
Это могло означать только одно: Веронику перевезли из алилутской тюрьмы в другую намеренно! Неужели они хотели избавиться от неё как от потенциальной наследницы?
И Уильям, вот вопрос – неужели он этого не знал?
Уильям ворвался в комнату, на ходу сдирая перчатки и разматывая шарф. С улицы дохнуло холодом. Эстель успела заметить, что муж не заехал в гараж, а бросил машину у входа. На его обеспокоенное лицо она внимания не обратила – ей нужно было немедленно задать свои вопросы и всё прояснить, здесь и сейчас.
– Уильям! – выпалила она, вскочив с кресла.
– Ты не спишь? Отлично!
Он зашарил взглядом по комнате, широкими шагами направился к шкафу, открыл сразу несколько дверей и стал рыться в ящиках.
– Уильям… – начала она снова. Но он перебил:
– В столице путч. Переворот! Чёртово Сопротивление… Надо срочно собираться и уезжать.
– Что? – глухо спросила Эстель, сбитая с толку.
– Что, что! Твою мать, – он выругался, вывалил сразу несколько папок на пол гостиной, пнул их. – Бери какие-нибудь вещи, быстро.
– Но куда?
– Не знаю куда! Придумаем по дороге. Укроемся где-нибудь, будем искать способ попасть на Землю.
Эстель ничего не понимала. Она хотела поговорить с ним совсем о другом, и эта новость, к которой она-то уж, верно, должна была быть готова, застала врасплох. На мгновение Эстель спрятала лицо в ладонях, потёрла виски. Когда она открыла глаза, Уильям возвышался над ней, готовый сгрести её в охапку, перекинуть через плечо и увезти силой.
– Ну? – резко спросил он.
– Одну секунду… – прошептала Эстель. Откашлялась и спросила уже громче: – Скажи, ты ведь знал, что они собирались… избавиться от Вероники? Что не было никакой школы?
Уильям округлил глаза.
– Какое это сейчас имеет значение? – произнёс он. – Нам надо торопиться! Что за чушь!
– Это
Он знал! Всё это время он знал! О пытках, об избиениях, о том, что Вероника бежала и что Кассандру разыскивают! Ей вдруг всё стало ясно.
