Кассандра покачала головой. Бимбикен на мгновение прикрыла глаза и ещё плотнее сжала губы.
– Жаль, – сказала она. – Что ж, спасибо за информацию.
Кассандре показалось, что Бимбикен готовится уйти, и девушка вскочила, торопясь затронуть самую главную тему – лейт мотив своей новой страшной жизни.
– Ляля Бимбикен, выслушайте меня, это не всё! Моя сестра Мари… она пропала, её похитили прямо из дома. И наша мама, она тоже была там, её отравили каким-то растением, и теперь она в коме… – Кассандра стала сбиваться от чрезвычайного волнения, охватившего её: она видела, что её слова не трогают командира ливьер. – Нам нужна ваша помощь!
Нириаль собиралась что-то сказать, но Бимбикен хмуро взглянула на неё и качнула головой.
– Ты не думала, что мы здесь более важными вещами занимаемся, Кассандра Клингер? – осведомилась командир. – Я, конечно, польщена, что ты так в нас веришь, но…
– Но её забрал Роттер! – выпалила Кассандра.
Имя повисло в воздухе. Ляля Бимбикен и Нириаль переглянулись, и в этот момент напряжённой тишины открылась дверь и в лазарет зашла пожилая женщина, невысокая и кругленькая. Седые волосы были стрижены коротко и неровно, почти как у Призрака. Старушка взглянула на Кассандру и коротко улыбнулась – неожиданно тепло и с нежностью, которой Кассандра не ожидала от незнакомого человека.
– Камила, – сказала старушка. – Альфа Камила.
Она протянула руку для рукопожатия. Кассандра в замешательстве дотронулась до сухой тонкой кожи и, поколебавшись, спросила:
– Альфа – это имя или фамилия?
Камила хотела ответить, но Бимбикен её опередила:
– Так значит, ты из Поверхностного мира.
Это было сказано таким тоном, что Кассандра сразу поняла: ей здесь не рады. Но Альфа успокоила Бимбикен, положив руку той на плечо, и, снова улыбнувшись Кассандре, пояснила:
– Альфа – это, скорее, призвание.
Они ушли – сначала Ляля Бимбикен и Альфа Камила, затем Нириаль, оставив Кассандру в лазарете одну. Она повернулась на узкой лежанке на другой бок, лицом к стене, обняла набитую соломой подушку и зажмурилась. Хотелось ругаться или плакать, но ругаться было не с кем, а плакать – глупо.
Они не станут ей помогать! Бимбикен и в начале-то была не в восторге от появления Кассандры в её драгоценном лагере, а уж когда узнала, что та из Поверхностного мира, окончательно невзлюбила девушку. Кассандра могла бы её понять: ливьеры не просто родились в другом мире, они словно по-прежнему жили в нём; их память, прошлое, настоящее, их надежды – Кассандра почти ничего не знала об этом. Она же была для ливьер одной из тех, кто вторгся в их мир без всякого разрешения и полностью его уничтожил. Она могла бы понять Бимбикен – но не хотела.
Теперь Кассандра была разочарована и растеряна. Что делать дальше? Нет, формально Ляля Бимбикен не отказала, а Нириаль, оказавшаяся одной из тех самых загадочных травниц, вроде бы даже сама хотела помочь Кассандре. Но Бимбикен сказала, что они вынуждены отложить эту задачу «на неопределённый срок из-за нехватки ресурсов: людских, временных, материальных». Где она только научилась так говорить? Ей бы на госслужбе работать!
Кассандра чихнула в подушку, вытерла лицо и вспомнила о снадобье Нириаль, которое следовало выпить перед сном. С трудом разлепив глаза, она заставила себя сесть и взяла ещё тёплую чашку. Нириаль приготовила настойку, замочив в кипятке какие-то травки, однако вязкий терпко-сладкий напиток пах вовсе не травой. Приятный аромат казался Кассандре смутно знакомым: разве это не кофе с корицей?! Может быть, травники вправду способны творить чудеса и Нириаль сможет помочь маме? А Кассандра наконец узнает, что случилось с сестрой…
Они договорились с Бимбикен – не без трогательного посредничества старушки Альфы, – что Кассандра может оставаться в лагере столько, сколько понадобится. При этом она не будет состоять в отряде Бимбикен и не станет вмешиваться и отвлекать ливьер от боевых задач. Это был болезненный компромисс для обеих: командир соглашалась терпеть в своём лагере инородное тело, а Кассандра должна была смириться с тем, что ливьеры не помогут искать Мари.
Глоток за глотком Кассандра опустошила чашку и свернулась на постели калачиком. Она задремала почти сразу же; в голове при этом была приятная пустота. Кассандра спала долго – на этот раз без снов, кошмаров и миражей.
На третий день после того, как скончался Ос, Ремко не выдержал и отправился в библиотеку. Мелкий дождь зарядил и обещал идти всю неделю. Погода была под стать настроению Ремко – серо, промозгло, но надеешься, что скоро всё кончится и ты сможешь вдохнуть полной грудью. Подвал, превратившийся из больницы в организованное общежитие, больше не требовал ежедневного внимания и участия. Ткань на платья и прочие гостинцы семье были куплены. Даже лампочка в подъезде его дома горела – казалось, можно наконец с чувством выполненного долга ехать домой. Но вместо этого Ремко бродил под дождём и ломал голову, как подступиться к задаче, которую, словно эстафету, передал ему Ос.
