После своего перевоплощения, больше не опасаясь быть узнанной и в то же время освободившись от сомнительного маскарада, она почувствовала себя гораздо спокойнее. Её новая внешность явно нравилась ей больше, чем настоящая.
– Давай я помогу убрать?
– Да ну что ты, я сам. – Всё ещё заворожённо поглядывая на Веронику, Кенжел достал веник.
– Я тоже могу подмести, – настаивала девушка.
– Вот, держи совок. Уберём вместе.
Стоя в стороне, Алишер наблюдал, как они неумело собирают осколки. Не то чтобы он сам был профессионалом по подметанию полов, но у этих двоих получалось как-то особенно неловко. Обычно самодовольный, Кенжел казался смущённым, а Вероника так покраснела, что было видно даже сквозь фальшивый загар.
– Я бы тебя ни в жизнь не узнал на улице, – между делом заметил Кенжел.
– Спасибо, – она улыбнулась.
«Спасибо»? Разве это был комплимент? Алишер усмехнулся и снова занялся чаем. Но даже отвернувшись, он всё равно слышал каждое их слово. И чувствовал себя – внезапно – третьим лишним.
– Я не знаю, есть ли у нас ещё одна большая ваза…
– А зачем цветы? – спросила вдруг Вероника, и братья поняли, что забыли ей объяснить.
Кенжел замялся и посмотрел на Алишера, но тот только головой покачал. Он своё дело сделал – и умывает руки!
– Кхм, мы слышали, что у тебя было… был день рождения, ну и вот, Ника… хотим вручить тебе этот замечательный букет, чтобы и ты так же цвела, и улыбалась, и знала, что… есть и другие люди, кроме тебя и твоей мамы, которые теперь всегда будут помнить о твоём дне рождения. Мне жаль, что в этом году ты празднуешь с опозданием, но ведь лучше поздно, чем никогда! – Закончив свою маленькую речь, Кенжел сделал шаг навстречу Веронике и неловко вручил букет.
– А здесь – торт, – добавил Алишер, указывая на коробку с ленточкой.
Вероника смотрела на братьев, и глаза ее опять были на мокром месте. Она попыталась что-то сказать, всхлипнула и поспешно вскинула руку, чтобы смахнуть слёзы со щёк. Нежно прижимая к себе букет, девушка благодарно кивнула и выскочила из комнаты. Кенжел задумчиво глядел ей вслед.
– Ты какой-то странный сегодня, – заметил Алишер. – А знаешь, Нике, наверное, ещё никогда не дарили цветов.
Кенжел кивнул.
– Да, я, когда их покупал, сразу почувствовал: это так странно – о ком-то заботиться. Я, конечно, думал, что она обрадуется, но совсем не ожидал… Ты видел её лицо? С Джоан никогда такого не бывало.
Алишер усмехнулся.
– Ну, Джоан абсолютно другой человек. Кстати, о Джоан: она кое-что обнаружила…
Он рассказал Кенжелу о метке на шее, и брат не просто возмутился – он пришёл в ярость. Алишер его понимал. Увечья, пытки и полицейский произвол казались обоим варварским пережитком давнего прошлого, в худшем случае – начала века. Что ж, они заблуждались.
Кенжел, однако, не удивился, что Джоан разбиралась в таких вещах. Не глядя на Алишера, методично ссыпая осколки вазы в мусорную корзину, он коротко рассказал брату, как когда-то признался Джоан, что мечтает стать пилотом. Она тогда перестала с ним общаться – спокойно, без истерик, просто взяла и перестала. Кенжел не понял, в чём дело, и ей пришлось растолковать: дорога в лётную школу закрыта для тех, кто дружит с «неблагонадёжными». Неписаное правило. Кенжел ответил Джоан, что отношения с ней для него важнее, чем карьера, и тот счастливый вечер они провели вместе. Но он стал последним – начиная со следующего дня она больше не открывала ему дверь и не отвечала на звонки и письма. И Кенжел стал пилотом, а Джоан, после того как её не приняли ни в один колледж, – парикмахером. Об этом случайно узнал Алишер, столкнувшись с ней на улице полгода назад.
В душе ругая себя за то, что он не догадался обо всём раньше, Алишер мрачно резал торт. В этот момент в кухню вернулась Вероника. Она уже пришла в себя и старательно улыбалась, делая вид, что вовсе не плакала.
– Я нашла одну подходящую вазу в гостиной, – сказала она братьям. – Правда, она немного необычной формы…
Кенжел вскинул брови и посмотрел на Алишера.
– Э-э… вполне возможно, что за вазу ты приняла один из отцовских призов, – пробормотал Алишер. – Пойду посмотрю.
Миновав два просторных коридора и комнату отдыха – в этой квартире легко бы заблудился любой неподготовленный посетитель, не умеющий отличать юг от севера по рисунку на обоях, – Алишер добрался до гостиной и действительно обнаружил там симпатичную, совершенно незнакомую ему вазу. Он пожал плечами. В этом не было ничего странного – вещи появлялись и исчезали в их доме без какого-либо участия с его стороны.
