- В кельях всюду одинаково, - принялся разъяснять Фомин. - Стандартная планировка. Это помещение служит прихожей. Из каждой прихожей три двери ведут в три кельи. Дед рассказывал, что полы были прежде каменные. На семью давали по келье. В прихожих устроили общие кухни. Наша семья сначала жила в келье. Потом деду дали две комнаты в гостинице.
Старик все не показывался. Мальчишка, навострив уши, слушал объяснения Фомина.
- Теперь здесь и газ появился. - Фомин указал на плиту в углу. - Баллоны ставят снаружи. Насчет прочих удобств ты, конечно, помнишь, здесь не очень…
Володя вертел головой, разглядывая прихожую. Капитально строились монахи, не то что сейчас. В панельных домах каждый чих слышен сквозь стены и потолки, а здесь даже внутренние стены толщиной в метр - видать по дверным проемам. А двери-то, двери… Цельный дуб! Одна из дверей цельного дуба отворилась, вышел сухонький старичок в железных очках.
- Извините, дело стариковское, вздремнул.
- Вы нас извините, дядя Анисим! - возразил Фомин.
Услышав его голос, старик склонил голову набок:
- Коляня?
- Я! - подтвердил Фомин.
- Теперь и в очках плохо вижу, - пожаловался старик, - только по голосу признал. Фоминский голос у тебя - как не признать. - И забеспокоился. - Тебя Ваня послал? Случилось что?
- Все живы-здоровы! - успокоил Анкудинова Фомин. - Я рыбачить шел. Помните дедово место под ивой? Туда шел. Да вот встретился товарищ из музея, интересуется, как тут монахи жили…
- В каком смысле интересуется?
- В смысле быта. Уютно ли жилось монаху в келье. Товарищу неловко врываться к незнакомым людям, вот я и привел его к вам.
Старик слушал и одобрительно кивал головой:
- Чего ж не показать! С моей кельи и начнем.
Фомин и Володя вошли в квадратную сводчатую комнатушку. Кирпичные, неровно оштукатуренные стены чисто выбелены. Оконце похоже на бойницу в толстенной крепостной стене. Под ним - письменный стол, справа у стены - железная кровать, слева - черный от старости книжный шкаф.
- Откуда здесь столько света? - изумился Володя. - Да еще при такой тяжести сводов над головой!
- Своды, говорите, давят? - Анкудинова чрезвычайно обрадовали Володины рассуждения. - А вы приглядитесь! Не в них ли секрет хорошего освещения? Обратите внимание - оконце расширяется внутрь. Свет вливается с улицы и плавно расходится вширь по полукружьям сводов. В комнате с прямыми стенами и плоским потолком при любом размере окна остаются темные углы, а тут углов нет.
Только в самой келье могли родиться столь своеобычные разъяснения. Володя возмечтал запереться под сводами на месяц и потрудиться с пером в руках, не разгибая спины. Мыслить надо на просторе, а писать - вот в такой тесной келье, уплотняя каждую фразу.
Оглянувшись, он увидел, что Женя Анкудинов стоит в дверях, доставая макушкой притолоку. Очкарик уже не выглядел напуганным. Какая-то опасность, значит, миновала.
Женя Анкудинов постоял еще немного и ушел. Старик водил Фомина и Володю из кельи в келью и с жаром разъяснял, как было устроено монастырское отопление, служившее и вентиляцией. При кладке стен строители оставляли внутри пустоту. Топки были в кельях первого этажа, где жили монахи попроще. На второй этаж, где жили ученые монахи, тепло поднималось по ходам, оставленным в стенах. Ходы служили не только для обогрева и очищения воздуха. Благодаря им все кельи прослушивались насквозь. Даже шепот можно было разобрать, даже слабый шелест бумаги. Монастырская жизнь была насквозь пронизана шпионством.
- Штучки Никона! - сказал Володя. - Патриарх, несомненно, боялся измены.
Анкудинов утвердительно закивал.
- Монахи терпели. Им куда деваться, кому жаловаться? А нам ихний телефон ни к чему. Ткачи, как перебрались сюда, сразу стали затыкать слуховые отверстия. Да и с топливом тогда было трудновато, поставили в кельях «буржуйки», вывели в окна железные трубы. Потом настоящие печи появились. Старую систему теперь вряд ли восстановишь, да и незачем. То же и с водопроводом, - продолжал старик, наслаждаясь вниманием слушателей. - При монахах воду из реки качали по подземным трубам в колодец посреди двора. В случае вражеской осады монастырь бы без воды не остался. Когда монастырь упразднили, монахи вредительски разрушили всю систему. Нам пришлось возить воду с реки в бочках, пока горкомхоз не раскошелился на новый водопровод. А старинные трубы в земле лежали-полеживали. Чистый свинец. В войну их выкопали - и на переплавку, на пули… - Старик остановился перед последней дверью и постучал.
- Нельзя! - отозвался изнутри внук. - Я заряжаю!
- Там у нас с Женей фотолаборатория и мастерская, - похвастался старик. - Верстачок, токарный станочек… Все сами, своими руками…
- И пчел по-прежнему держите? - полюбопытствовал Фомин.
- И пчелки есть, пять ульев. Без меду не сидим. У нас чистый, натуральный…
