Как только дошло до любимого дела, Женя оказался разговорчивым.
- Я всех соседей снимаю, когда попросят, а когда и сам, скрытой камерой. Бабушку Семенову с козой я хотел на конкурс послать, но дед отсоветовал. Говорит: «Уж больно они вышли друг на дружку похожи - Семенова и коза».
- А ребят, приятелей своих, ты тоже снимаешь?
- Здесь нет ребят, которых интересно снимать. В нашем подъезде живет Петухов, но я с ним не дружу.
- Петухов? - переспросил Володя. - Где-то я слышал эту фамилию. Да, говорили мне… Известный всему городу хулиган.
Женя отрицательно мотнул головой:
- Он не хулиган, просто дурила. Я не вижу в темноте, а он нарочно заведет в подземелье и убежит. Я его просил вчера подсветить при съемке, это не трудно, только подержать лист бумаги, чтобы от листа отражался свет. Он не захотел. Ему когда надо, я пожалуйста… - Женя осекся, чуть не сболтнув лишнее.
Володя сделал вид, что ничего не заметил. Решительно ткнул кистью в кармин и влепил красный блик на зеленый купол церкви Архангела Михаила. На мальчишку Володина смелость, кажется, произвела потрясающее впечатление.
- Можно, я вас сфотографирую?
Не дожидаясь ответа, Женя умчался в дом и тотчас выскочил со своей замечательной фотокамерой.
- Вы работайте, не обращайте на меня внимания, - приговаривал юный фотограф, кружась вокруг Володи и целясь объективом то снизу, то сверху. - Не обращайте внимания, будто меня тут нет, - просил Женя, щелкая затвором. - Не надо делать вид, что вы размешиваете краску. Вы на самом деле размешивайте! Вот так! Естественней!
Володя понял, что его крепко взяли в оборот. Мальчишка словно нарочно мешает вести наблюдение за подворьем, загораживает собой то ворота, то спуск в подземелья. Кроме того, Володя отвратительно чувствовал себя под дулом замечательной фотокамеры. У мальчишки несомненный дар запечатлевать снимком больше, чем можно увидеть самыми зоркими глазами. Обладая слабым зрением, Женя Анкудинов научился колдовать с помощью линз. Черт его знает, какую «главную идею физиономии» он обнаружит в Володе. Потом увидишь себя как голенького на выставке! И другие увидят!
Наконец он перестал вертеться вокруг Володи.
- Я быстро! - крикнул Женя, убегая. - Проявлю и отпечатаю!
Володя лихо влепил зеленый мазок на розовую стену и с облегчением положил кисть. На подворье установилась тишь и благодать. Петуховы все еще не выглядывали, никто к ним не приходил.
Милицейский синий «газик» въехал в ворота монастыря ровно в девять, развернулся по двору и встал передом к воротам. Открылась правая дверца кабины, на каменные плиты соскочил Фомин. Сегодня он был в форме. Из кузова с зарешеченными оконцами вылез пожилой усатый милиционер, выпрыгнула черно-серая овчарка.
«Начинается!» Володя захлопнул этюдник.
По монастырскому подворью пронесся тревожный шорох. С треском распахивались окна бывшей гостиницы. На каменных крылечках келий возникли пенсионеры в полной боевой готовности. Только Петуховы упорно не показывались. И Женя с дедом. Но с ними все ясно: Анкудиновы затворились в домашней лаборатории.
Фомин и милиционер с собакой направились прямиком к спуску в подземелье. Володя не стал скрываться, двинулся им наперерез.
- И ты здесь? - холодно бросил Фомин и прошел мимо.
Володя занял позицию у мощеного спуска в подземелье. Две фигуры в милицейской форме и собака пропали в темноте. Пенсионеры оставались на своих крылечках. Петуховы как вымерли. Володя напряженно прислушивался к звукам, доносившимся из подземелья. Наконец раздался радостный лай. «Нашла!» Володя со всех ног помчался туда.
Четыре коробки, перевязанные шпагатом, собака обнаружила под старым матрацем с торчащими пружинами и прогнившей мочалой, бог весть когда выброшенным в подземелье.
- Не успели перепрятать, - говорил проводник Фомину.
- А мне думается, наоборот - успели! - уверенно возразил подошедший Володя.
- Киселев! - строго прикрикнул Фомин. - Не лезь не в свое дело!
Собака ощерилась и рявкнула.
Презирая опасность, Володя наклонился и внимательно осмотрел коробки.
- Я так и думал! - Он выпрямился, ожидая расспросов, но Фомин не проявил никакого любопытства. - Я так и думал! - еще загадочней повторил Володя. - Мышь все-таки успела отгрызть уголок. Представь себе, Фома, я слышал, как она трудилась. Хочешь знать, где я это слышал?
Фомин игнорировал все попытки Володи привлечь к себе внимание.
- Вы бы отошли, молодой человек, - попросил усатый проводник. - Мешаете собаке работать.
Овчарка потянула из подземелья наружу. Проводник и Фомин поспевали за ней вприбежку. Володе тоже пришлось поторопиться.
Во дворе что-то переменилось. Пенсионеры на крылечках вытянули шеи и смотрели в одну сторону. Но не на милиционеров с овчаркой. Через двор полусонной походкой брел Васька Петухов. Нашел время наконец проснуться и выбраться на свежий воздух.
«Просто дурила!» - вспомнились Володе рассудительные слова Жени Анкудинова.
