Джулс Хендрикс имела вереницу плохих «первых разов». Неловкий первый поцелуй. Ужасное первое свидание. Навязчивый первый парень, которого она не понимала. Ей понадобилось несколько лет, но она, наконец, готова оставить свою жизнь в маленьком городе позади, ради нового начала, в качестве первокурсницы Висконсинского университета в Мэдисоне. Для Джулс это шанс быть независимой и начать всё заново. Это возможность, которую она не позволит снова отнять. Она решила стать кем-то без мужчины рядом. Рид «Пакс» Пакстон звездный квотербек университетских Барсуков. Побывав на волоске от смерти, он смог понять, как драгоценна жизнь, и как важно брать её за рога. Джулс знает, что он опасен для нее. Темные волосы. Горящие глаза. Убийственная улыбка. Эта ямочка. Это тело. Эти руки. Пакс - это всё, от чего она пытается сбежать, но она не может не возвращаться снова и снова. Постепенно он доказывает, что их совместная жизнь может быть чем-то большим, чем просто мечтой. Она может быть их реальностью. Но правда в том, что реальность это не всегда солнце и бабочки. Иногда это пустота. Иногда некоторые секреты не похоронить. Иногда твоё прошлое найдет способ выследить тебя.
ВНИМАНИЕ!
Мари Арден
«Одна»
Оригинальное название
Переводчик:
Редактор:
Обложка:
Перевод группы
Аннотация
Джулс Хендрикс имела вереницу плохих
Неловкий первый поцелуй. Ужасное первое свидание. Навязчивый первый парень, которого она не понимала.
Ей понадобилось несколько лет, но она, наконец, готова оставить свою жизнь в маленьком городе позади, ради нового начала, в качестве первокурсницы Висконсинского университета в Мэдисоне. Для Джулс это шанс быть независимой и начать всё заново. Это возможность, которую она не позволит снова отнять. Она решила стать кем-то без мужчины рядом.
Рид
Иногда это пустота.
Иногда некоторые секреты не похоронить.
Иногда твоё прошлое найдет способ выследить тебя.
Глава 1
Сначала я чувствую запах дыма.
Тяжелый и густой он поднимается к облакам, словно лестница, соединяющая небо и землю. И хотя он темный, мне хочется закружиться вместе с ним, уносясь в небеса и туманы вместо того, чтобы быть связанной и поглощенной своими неприятностями здесь, внизу.
— Ты собираешься стоять там и пялиться на дым весь день? — голос Нэт врывается в мои мысли. Я чувствую ее позади. Она будто сгусток энергии, раздраженно притопывает ногами.
— Возможно.
— Подружка, вечеринка проходит внутри, а не здесь. Мы пропускаем все веселье! — Нэт сжимает мои плечи, разворачивая к себе. — Я бы оставила тебя, чтобы ты могла поболтать с воздухом, если б могла, но это крупнейшая вечеринка года и все, кто хоть что-то из себя представляют, внутри. — Она указывает на большой дом позади нас.
Мы находимся в нескольких милях от кампуса, на холме с видом на город. С такого расстояния я могу разглядеть библиотеку – центр Мэдисонского университета. Обычно она всегда забита людьми, но сейчас там тихо. Даже круглый фонтан выключен, неподвижен и тих. Я помню, как шла по библиотеке два месяца назад, когда впервые приехала. Вдыхала воздух и чувствовала себя маленькой среди возвышающихся зданий. Мне следовало бы ненавидеть это чувство, но здесь не так уж плохо. Мне не кажется, словно что-то хочет уничтожить меня.
Отовсюду звучит громкий смех, и что-то тяжелое упало с глухим стуком. Раздались новые взрывы хохота. Вместо того, чтобы улыбаться, я обхватываю себя руками, оглядываясь назад. Я вышла подышать воздухом. Внутри народу набилось больше, чем в курятнике, и повсюду бурлил адреналин. Я не в восторге от мысли вернуться туда снова, когда мне столько всего нужно обдумать.
— А ты не могла бы пойти внутрь и «представлять что-то из себя» вместо этого? — неуверенно предлагаю я, разглядывая темные здания. Пальцы зудят от желания перенести их на бумагу. Я бы изобразила острые края зданий темно-синим и растушевывала, пока каждое не растворится в ночном небе, подобно огромному пробуждающемуся гиганту.
Нэт приближает лицо ко мне, резко отрывая от воображаемых картин. Мой отказ ее явно не порадовал.
— Психотерапевт говорит, что у меня комплекс спасателя и, к сожалению, сейчас он в самом разгаре. Я физически не могу оставить тебя здесь и наблюдать возможный социальный суицид. Чувствую себя так же, как в тот раз, когда мне пришлось надеть свитер двоюродной бабушки Глэдис, а ему, между прочим, было больше пятидесяти лет. Это единственное, что подошло мне, когда я заблевала всю одежду. Он был ужасным. — Она морщит нос. — И пах отвратительно.
