— За жизненным уроком. Всё, ждите, — и я дал отбой. Пускай Леркин вечер будет безнадёжно испорчен, зато она гарантированно получит прививку от игр чувствами других людей. Аналогичную той, которую сегодня получил я.
Всю дорогу я ехал чуть позади «хёндая» и лишь у самого дома обогнал его, чтобы первым заехать во двор и показать нужный подъезд. Место перед ним удачно пустовало, так что «Солярису» не пришлось подпирать какой-нибудь из оставленных на ночь автомобилей.
Помогая кряхтящему Диме выбраться из салона, я спросил: — Ты как? Не мутит? Боль не усиливается? — и получил в ответ: — Нет, всё нормально.
Не до конца искренний — даже в неярком дворовом освещении было заметно, насколько Дима бледен.
— Помоги, будь добр, — попросил я Севу. Вдвоём мы аккуратно завели пострадавшего в подъезд и все вместе поднялись на седьмой этаж. Там Сева хотел было попрощаться, однако я его опередил, сказав: — Если не торопишься, то зайди ненадолго. Тут кое-кому с тобой надо поговорить, — и, открыв дверь в квартиру, громко крикнул: — Вер, это мы! Встречайте!
Чтобы не создавать в прихожей толпу, я на ходу разулся — Дима только успел сказать Верке «Здравствуйте» — и повёл больного в свою комнату, бросив стоявшей в кухонном дверном проёме Лерке: — Угости нашего второго гостя чаем, пожалуйста. Он это заслужил.
Племяшка ответила сердитым взглядом, однако на изумлённое Севкино «Лера?!» вполне радушно сказала: — Привет. Заходи, раздевайся, мне надо с тобой кое о чём поговорить.
Я мысленно пожелал им обоим взаимопонимания и целиком переключился на Диму.
Сеструха застелила мою кровать чистой простынёй и выставила на письменный стол большой аптечный ящик, который во время оно я смастерил в школе на уроке труда. Вкупе со светлыми обоями без рисунка, скудной меблировкой и включенной на полную мощность люстрой это создало в моей комнате вполне больничную атмосферу — даже запах дезинфицирующего средства мерещился.
— Так, осторожно, — я усадил Диму на постель и сообразил, что формально они с Веркой ещё не знакомы. — Э-э, Вер, это Дима, Дим, это Вера, моя сестра.
— Рад познакомиться, — пробормотал вежливый Дима, и сеструха мягко улыбнулась ему в ответ: — Взаимно. Ну, рассказывай, что болит?
— Живот. И голова, но совсем чуть-чуть!
— Боль тупая, острая?
Дима прислушался к ощущениям: — Наверное, тупая.
— Есть места, где болит сильнее?
— Наверное, нет.
— Хорошо. Разденься до пояса, пожалуйста, и ложись на спину.
— Я помогу, помогу, не суетись, — подхватил я, поймав Димину болезненную гримасу, когда он чересчур рьяно принялся выполнять просьбу. — И с обувью тоже, не наклоняйся.
После того, как смущённый «пациент» остался топлесс и был бережно уложен на кровать, я решил потратить время осмотра на что-то более полезное, чем подпирание стены. Забрал Димины куртку с ботинками и как можно тише отнёс их в прихожую — лишняя предосторожность, потому что, судя по доносившимся из кухни напряжённым голосам, Лерка и Севка не обратили бы на меня внимания, даже ходи я у них перед самым носом. Вслушиваться в их разговор я, естественно, не стал и вернулся в свою комнату, где Верка уже мерила Диме давление.
— Думаю, можно обойтись без больницы, — вынимая из ушей стетоскоп, ответила она на мой вопросительный взгляд. — Из рекомендаций у меня только постельный режим, желательно до понедельника, и наблюдение за ситуацией.
— Я же говорил! — обрадованный Дима попробовал приподняться, но сеструха придержала его за плечо: — Ты про режим услышал? Вот и лежи спокойно.
— Здесь? — Димины щёки вновь потеряли неестественную бледность.
— Как минимум до утра, — Верка убрала тонометр в мешочек. — Клим, давление ему надо будет мерить каждые час-полтора.
Я кивнул — чего-то подобного я и ожидал, памятуя собственный неприятный опыт — и уточнил: — Обезболивающее?
— Лучше не надо, чтобы не смазать картину. И, Дим, обязательно говори, если станет хуже. Это не шутки.
— Хорошо, — смиренно согласился Дима. — А одеться можно?
— Конечно, можно, — ответил я вместо Верки. — И вставать тоже можно, только осторожно и по важному делу.
— Всё-то ты знаешь, — вздохнула сеструха. — Что там на кухне?
Я пожал плечами: — Разговаривали.
— Ясно, — Верка взяла аптечку со стола. — Пойду на разведку. Клим, если что, то чайник недавно кипел, и суп остался.
— Ага, спасибо.
Сеструха вышла, а я помог Диме сесть и подал ему рубашку: — Ты голоден?
— Ты знаешь, как-то не очень, — немного удивлённо признался он, одеваясь.
— А чаю попьёшь?
— Да, только…
— Без проблем, я же говорю, что по важным делам ходить можно, — правильно понял я его заминку. — Сам доберёшься?
— Ага.
Пока Дима по стеночке гулял до санузла и обратно, я перестелил кровать и зажёг вместо люстры торшер, отчего в комнате сразу сделалось уютнее.
— Без проблем? — спросил я у вернувшегося Димы.
— Без.
— Тогда ложись, чай я тебе прямо сюда организую.
— Спасибо, — Дима смотрел с такой благодарностью, как будто вся эта дрянь приключилась с ним не из-за моей глупости.
— Абсолютно не за что. Отдыхай.
