– Так лучше? – шепчет он и поглаживает меня по руке. – Давай, расскажи мне, как все-таки твои занятия.
На миг я обмякаю от его тепла и вдыхаю запах одеколона – легкий и чистый, с ноткой лаванды. И удивляюсь, как мне с ним уютно.
Рассказываю Коннору о лекциях по естественным наукам в четверг и пятницу и про те, что будут на следующей неделе. Рассказываю о работе волонтером в детской больнице и о близняшках с их уморительной болтовней.
– Значит, Дерек и Эрик близнецы?
– А я тебе о чем толкую, – улыбаюсь я.
Коннор делает глоток пива, а потом притягивает меня к себе еще сильнее.
– Скажи, а почему ты хочешь заниматься именно педиатрией?
– Просто с самого детства знала, что хочу лечить детей. Не могу представить себя в другой профессии. – На ум приходит утренняя беседа с доктором Штейнером, и я поскорее отгоняю тревожные мысли.
– Благородное дело. И благодарное, – говорит Коннор. Откидываю голову чуть назад и чувствую: парень поворачивается, нежно касаясь моего лба горячими губами, и шепчет: – Требует полной отдачи.
Перевожу дыхание и отдвигаюсь подальше: лицо у меня горит румянцем.
– А почему ты решил стать юристом?
Коннор пожимает плечами.
– А у меня не было выбора. У нас в роду все юристы. Кстати, у Эштона тоже. Семейная традиция. А у тебя родители медики?
Качаю головой и грустно улыбаюсь.
– Отец был преподавателем математики и директором школы, а мама преподавала музыку.
– Был? – спрашивает после паузы Коннор.
Вздохнув, отодвигаюсь от него и вижу его серьезное лицо.
– Да,
Я говорю, а его рука все крепче обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Ладонь другой руки обхватывает мой подбородок, большой палец поглаживает щеку – и я закрываю глаза, припав к его груди, слушаю стук его сердца, растворяюсь в его тепле. Чувствую себя защищенной.
Мы стоим молча, покачиваясь в такт музыке, пока не заканчивается песня, и тут в дверь ломится Тай – значительно пьянее, чем был всего двадцать минут назад.
– Я тебя вспомнил! – громогласно заявляет он, протягивая вперед руку с растопыренными пальцами. – Пойдем. Дай мне на тебя полюбоваться. Хочу вдоволь насладиться твоей неземной красотой.
– Только не это… – вырывается у меня стон, и я инстинктивно отступаю подальше.
Коннор беззлобно хохочет и шутливо отталкивает Тая. Берет меня за руку и уводит с веранды.
– Пойдем, я покажу тебе весь дом.
Он не отпускает меня ни на миг, на ходу представляя гостям. Похоже, некоторых я уже видела. Молюсь всем богам, лишь бы они меня не вспомнили. Вдруг я спьяну признавалась им в любви. И самое главное – чтобы они не вспомнили меня с Эштоном.
Обойдя весь первый этаж, Коннор ведет меня наверх.
– Это комната Гранта, – говорит он, махнув налево. – Напротив комната Тая. – Когда проходим мимо ванной комнаты, он шепчет: – Это ты уже видела. – Киваю, прикусив губу, как будто ванная тоже в чем-то повинна. В конце коридора две двери прямо напротив друг друга. – Это комната Эша, – говорит Коннор, показывая рукой на приоткрытую дверь слева. Вижу огромную кровать с темно-серым атласным бельем. Представляю себе роскошное тело Эштона, небрежно раскинувшееся на постели, как в то утро в общежитии, и низ живота обдает жаром.
Открыв дверь напротив, Коннор проводит меня в комнату с двуспальной кроватью и двумя огромными окнами.
– А это моя, – говорит он, включая ночник на прикроватном столике.
Я в спальне Коннора. Он привел меня не просто так? Мой взгляд скользит по комнате, на миг задерживаясь на кровати. Неужели он подумал, что я в первую же ночь окажусь с ним в постели? Откашливаюсь и говорю:
– Красивый дом. – Поворачиваюсь и вижу, что дверь приоткрыта.
Коннор стоит, прислонясь к стене, и пристально на меня смотрит.
– Это дом моих родителей. Они купили его два года назад, чтобы на время учебы я жил тут. Почти все студенты селятся в общежитии, но если честно, меня это уже достало. Парни с радостью переехали ко мне. Платят за жилье чисто символическую плату – столько, сколько могут себе позволить. – Коннор подходит ко мне, убирает прядь волос с лица, заправляет за ухо и шепчет: – Расслабься, Ливи. Я привел тебя сюда без каких-либо тайных помыслов. – Он приподнимает мне лицо, взяв за подбородок. – Всего лишь с надеждой… – Наклонившись, он нежно касается моих губ своими и тактично ждет моего ответа. На душе у меня тепло и спокойно.
Пока в голову не приходит страшная мысль: а что, если я делаю все неправильно, и Коннор тоже пожалеет об этом? Коннор отодвигается, а я думаю: хватило ли мне одной пьяной ночи на постижение всех азов? Прикусив нижнюю губу, поднимаю взгляд и вижу глаза Коннора – зеленее обычного и с влажным блеском.
– Просто я… – бормочу я, хмуря брови, – у меня нет опыта.
Коннор нежно целует меня в лоб и шепчет:
