Одна маленькая ложь полностью

– Иди ко мне. – Он показывает на свои колени, и я подчиняюсь его воле: он ставит одно мое колено с одной стороны от себя, а другое с другой, и я сижу верхом на нем, держась за его плечи и удивляясь их силе. Он задирает юбку мне на талию, и я чуть не теряю сознание.

– Смотри на меня, – командует он, и я смотрю, смотрю в его темные глаза и тону в них. Не опускаю глаз, когда его ладонь ложится мне на поясницу, а другая поднимается по внутренней стороне бедра Рука достигает цели.

– Не опускай глаз, Ирландка, – шепчет он а его пальцы проникают в меня, сначала один, потом другой…

Со стоном я просыпаюсь, и с моего живота на пол с громким стуком соскальзывает учебник. Боже праведный! Что это было? Это был сон. Прилегла после обеда, и мне приснился грязный сон про Эштона. Сажусь в кровати и оглядываюсь. Я одна. Слава богу, одна! В самом низу живота странный дискомфорт. Какое-то томление…

Шторм и Кейси постоянно говорят именно об этом?

Надо во всем разобраться. А в дверь стучат. Наверное, этот стук и прервал мой сон. Интересно, а если бы я спала и дальше, я бы занималась любовью с Эштоном? Нет… мозг противится даже представить это.

Наверное, не будь я в таком смятении, я бы посмотрелась в зеркало. Это мне явно не помешало бы. Но Эштон и все, что с ним связано, превращает меня в примата.

Поэтому я просто открываю дверь.

– Коннор! – приветствую я его с преувеличенным энтузиазмом, и глаза округляются от удивления.

Он окидывает меня взглядом, и до меня только сейчас доходит, что я в растянутых пижамных штанах и старой папиной футболке с надписью «Принстон» – размера на три мне великоватой.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, проводя рукой по волосам. На голове какой-то ужас, ясно и без зеркала.

Он непринужденной походкой заходит в комнату и вынимает из-за спины горшок с комнатным растением.

– Это тебе.

Опускаю голову и рассматриваю листья.

– Клевер?

– Чтобы ты не забывала о скромном ирландском парне, пока сидишь здесь как прилежная студентка.

– Как мило! – Чувствую, что щеки пылают. Да, лучше не скажешь. На редкость прилежная студентка. – Спасибо. – Пытаюсь успокоиться и вести себя, как того требуют обстоятельства.

– Как занятия?

– Плотно. Загрузилась английской литературой.

– Нравится?

– Интересно. – Рука сама собой тянется к карману, где лежит сложенная записка. Я разворачивала и сворачивала ее столько раз, что чуть ли не истерла до дыр, пытаясь расшифровать. Пыталась осмыслить свою реакцию: ну почему у меня от нее голова кружится, а ведь я должна бы сердиться. Как будто теперь, когда Эштон сказал мне, что не сожалеет о случившемся, у меня есть право снова и снова перебирать в памяти волнующие эпизоды той вечеринки. И в результате я все время витаю в облаках и не могу ни на чем сосредоточиться. Даже Риган это заметила.

– Извини, не стану тебя задерживать, – бормочу я, а Коннор, схватив меня за пояс, поднимает и сажает на верхний ярус кровати. А вешу я, между прочим, пятьдесят шесть кило. Хотя что меня так удивляет: судя по бицепсам под серой полосатой рубашкой, он хорошо сложен. И, хотя ростом и размером уступает Эштону, в отличной физической форме.

Эштон… О чем бы я ни думала, мысли неизменно возвращаются к нему.

Коннор убирает руки с моей талии и кладет на коленки.

– Завтра мы собираемся в «Шоушенкс». Это местный бар. Хочешь пойти?

– Конечно. – Улыбаюсь и киваю.

– Точно? Дело в том, что Тай тоже пойдет.

– В своем килте?

– Нет, в таком виде его туда не пустят, – усмехается Коннор, качая головой, словно вспомнил что-то. – Во всяком случае, на этот раз номер не пройдет.

– Думаю, я смогу выдержать Тая.

– Да? А как насчет Эштона?

Сердце уходит в пятки. Что Коннор имеет в виду? Он что-то знает? Что, если…

– Понимаю: после субботней ночи ты о нем невысокого мнения. Я заметил твое выражение лица. Ну, после того, как он кинул Дану… – Он умолкает, словно не хочет называть вещи своими именами.

– После того, как он проявил себя как похотливая скотина? – уточняю я, сама не знаю почему. Может, надеюсь, что после подобного высказывания наконец-то пойму, что Эштон кругом не прав и мне надо сжечь эту чертову записку и припугнуть свое подсознание лоботомией. Кусаю губу. – Извини. Я не это имела в виду. Вышло слишком грубо.

Коннор сжимает мое колено.