– Почему нет?
– Потому что. нет и все!
– Через месяц жду от тебя подробный отчет.
– Нет. Я его вряд ли увижу в этом месяце. У меня экзамены. И совсем нет времени.
– Уверен, ты справишься.
– Нет.
– Давай сотрудничать.
Я сцепляю зубы.
– Доктор Штейнер, я всегда с вами сотрудничаю. Но на этот раз говорю «нет». Это плохая идея.
– Хорошая. Всего один месяц.
– Вы меня не заставите.
– Думаешь, не заставлю?
Делаю глубокий вдох.
– А если я вам навру?
– А если я заявлюсь к тебе в общежитие со смирительной рубашкой с твоим именем на ней?
Я ахаю, и у меня глаза лезут на лоб.
– Вы этого не сделаете… – Хотя он может.
– Давай лучше не будем это выяснять? Всего один месяц, Ливи. Узнай его получше.
– А как же Коннор?
– Разве я предлагаю тебе перепихнуться с ним, чтобы узнать поближе?
Я морщусь.
– Доктор Штейнер, что за выражения!
– Извини, так мои мальчишки говорят. Здорово, да?
– Не вижу ничего крутого в сегодняшней беседе, – вздыхаю я. – Мне пора. С минуты на минуту подъедет Коннор.
– Доверься мне, Ливи. Еще один раз. Это хорошая идея.
– Угу. – Прощаюсь и завершаю разговор.
Прячу лицо в ладонях и думаю, ну этого мне как раз и не хватало! Нет, я не стану воплощать эту «хорошую идею». Пусть является со смирительной рубашкой. Она мне будет как раз впору. Самое смешное в том, что когда я рядом с Эштоном, я такое несу. Но это же не намеренно. Если бы я говорила
Раздается сигнал клаксона.
Поднимаю глаза, и вместо белого «Ауди» вижу роскошный черный четырехдверный автомобиль, сверкающий на солнце хромированными вставками. Открывается дверь водителя, и появляется высокий брюнет в модной кожаной куртке и в темных очках, обходит машину и открывает переднюю дверь пассажира.
– Садись, Ирландка!
Выходит, доктор Штейнер – злой волшебник с магическим хрустальным шаром, который ловко управляет куклами-марионетками, дергая их за ниточки. Сумел же он выстроить эту ситуацию. Сидит сейчас у себя в кабинете и потирает ручки с довольным видом.
За машиной Эштона тем временем образуется хвост, и уже раздаются нетерпеливые гудки.
– Ну же, давай, садись! – говорит он с легкой досадой.
– Черт! – бормочу я и направляюсь к машине. Протягиваю Эштону костыли, стараясь смотреть исключительно на кожаный салон. Его пальцы задевают мои, и меня словно ударяет током. Когда я усаживаюсь и пристегиваюсь, Эштон уже за рулем и пульс у меня зашкаливает.
– Как твоя щиколотка? – спрашивает он, встраиваясь в поток машин, и смотрит на мои ноги.
Сегодня я решила надеть короткую юбку в складку, потому что в тонких колготках ноге комфортнее, чем в носках и джинсах. Внезапно мысленным взором вижу Эштона надо мной, а юбка задрана на талию. Жаль, что я не в лыжном комбинезоне!..
– Лучше. Уже на ногу наступаю. – По сравнению с улицей, в машине жарко, как в сауне. Стаскиваю с себя куртку. – Как я и говорила, небольшое растяжение.
– Коннор сказал, ты ездила в больницу?
– А ты как здесь оказался? – выпаливаю я и делаю вдох. – То есть что с Коннором?
Он пожимает плечами.
– Во вторник ему сдавать работу, я сказал, что могу тебя отвезти. Не возражаешь?
– Конечно, нет. Спасибо. – Выходит, я неблагодарная идиотка. Если бы не Эштон, я бы пропустила еще одно дежурство с близнецами. Он такой милый. И уже доказал, что может таким быть, когда тащил меня на себе километр под дождем. А теперь вот везет меня в Манхэттен.
– Пустяки, Ирландка! – бормочет он и, следя за дорожными знаками, выезжает на шоссе.
Тереблю молнию на куртке и думаю, а что бы сказала обо всем этом Дана. Может, ей все равно? А они еще вместе? Он так это ни подтвердил, ни опроверг. Может, спросить его?
Перевожу взгляд на Эштона и вижу, что он смотрит мне на грудь.
– Следи за дорогой! – резким тоном говорю я, чувствую, что кровь приливает к шее, и складываю руки на груди.
Он с довольным видом ухмыляется и говорит:
– Значит, тебе на меня глазеть можно, а мне даже взглянуть на тебя нельзя?
– Сравнил. Я же не полуголая.
– Я тоже не был голым, когда ты спикировала на тротуар.
Отодвигаюсь как можно дальше и смотрю в окно, качая головой. Доктор Штейнер, я слышу даже отсюда, как вы смеетесь.
– Эй! – Эштон кладет руку мне на плечо. – Не обижайся, ладно? Просто я… Я так давно тебя не видел.
На душе тепло от этого простого жеста, и я понимаю, как же я по Эштону соскучилась. Киваю, поднимаю глаза и вижу его искреннюю улыбку.
– Следи за дорогой! – снова говорю я, на этот раз намного мягче и без раздражения.
В ответ он ухмыляется своей фирменной ухмылкой, но теперь она уже кажется мне не самодовольной, а игривой. Он чуть сжимает мне плечо и убирает руку.
– Спасибо, что тратишь на меня субботу.
– Не за что, – шепчет он, бросая взгляд в боковое зеркало, и перестраивается. – Я знаю, как для тебя это важно. – Помолчав, словно решая, стоит говорить или нет, добавляет: – У меня сегодня есть одно дело, так что я в любом случае собирался в Манхэттен.
– Одно дело?
Эштон хмурится.
