Одна маленькая вещь полностью

– Иногда ты выглядишь немного испорченной, ты это знаешь? – произносит голос из-под деревьев.

Я резко поворачиваюсь на звук и вижу темный силуэт, вырисовывающийся в тени.

– Чейз?

– Да, это я.

Он ступает вперед, в луч лунного света. Дыхание у меня перехватывает. Он выглядит словно падший ангел.

– Ты опоздал, – с трудом выговариваю я.

– Это мне свойственно, – мрачно отвечает он. – Ты ходила к врачу? У тебя есть доктор?

От стыда перехватывает дыхание.

– О. Я… – с трудом выговариваю слова, – я солгала. Прости. Мне правда жаль, но это был единственный способ вызвать тебя сюда.

– Ну, точно, – он смотрит в сторону, демонстрируя идеальную линию подбородка. Щетина поблескивает там, где на нее падает лунный свет. – Беру свои слова обратно. Ты сильно испорчена.

Он собирается уходить.

Я паникую и хватаю его за руку.

– Прошу, подожди. Нам нужно поговорить.

– О чем? – Он вырывает руку. – О том, что случилось на вечеринке? Мы оба понимаем, что это ошибка. Если бы я знал… – он замолкает, откашливается и продолжает: – Если бы я знал, что ты Элизабет Джонс, я бы к тебе никогда не притронулся.

Мое сердце сильно сжимается.

– Почему? Почему это имеет значение?

Он склоняет голову.

– Ты что, ненавидела сестру или типа того?

Его слова бьют меня в самое сердце. Я отшатываюсь, смахивая горячие слезы.

– Я не ненавидела ее. Почему ты вообще так говоришь?

– Потому что, если бы человек, который убил бы мою сестру, стоял передо мной, я бы не смотрел на него так, будто хочу сорвать с него одежду.

Я задыхаюсь от этого обвинения.

– Я… не хочу этого делать.

– Нет, хочешь. – Он окидывает меня с головы до ног холодным, пренебрежительным взглядом. – Думаешь, будто ты – первая девчонка, которая бросилась на меня после того, как я вышел? После освобождения я провел три недели в Спрингфилде. Оставался у дяди, потому что мой отец не хочет иметь со мной ничего общего. И, поверь, все девчонки, с которыми я вырос, вдруг влюбились в меня. Теперь я – плохой мальчик, которого все хотят приручить.

Его отец не хочет иметь с ним ничего общего? Поэтому он вынужден был переехать в Дарлинг и жить с матерью? Я хочу задать ему столько вопросов, но он еще не закончил говорить.

– Вырасти, Бэт. В реальном мире плохие парни плохи по-настоящему. Они не герои. Спать с ними не круто. Твои домашние проблемы не решить с помощью меня. Плохие парни делают плохие вещи и в конце концов втягивают всех вокруг в ту же адскую дыру. Иди спать и забудь обо мне. Я сделаю то же самое.

С этими словами он поворачивается и исчезает в ночи.

Во вторник утром на уроке по расчетам Чейз получает новое прозвище. Трой Кендал, футболист, выкрикивает его, передавая рабочие листы, которые раздает миссис Рассел.

– Не порежься, Уильямс, – говорит Трой, передавая листы назад. – Мэнсона может завести запах крови. – Трой прыскает над собственной шуткой и дает пять другому качку.

Половина класса задыхается от смеха, другая издает стон ужаса. Чарльз Мэнсон – серийный убийца. Это ужасная шутка. Не могу удержаться и не взглянуть на Чейза. Как он воспримет ее? Понимаю, что все таращатся на него, ожидая реакции. Сочувственно морщусь. Знаю, как неприятно быть в центре всеобщего внимания. Правда, меня все жалели, а он стал объектом насмешек. Для него это гораздо хуже.

Наши взгляды встречаются, и я вижу в них боль от предательства. «И ты туда же» – читается в синих глазах. Но чего он от меня хочет? Чтобы встала и защищала его перед всем классом? Прошлой ночью он велел мне повзрослеть, сказал, чтобы не лезла в чужие дела, и именно этим я и собираюсь заняться.

Я отвожу взгляд, поворачиваюсь вперед и смотрю на миссис Рассел. Она стоит спиной к классу. Учительница либо сознательно игнорирует нас, либо не слышала комментария Троя.

– Мэнсон – идеальное имя для него, – говорит Скарлетт.

– Мэнсон был серийным убийцей, – бормочу я.

– Да, но готова поспорить: у Чарли была не одна авария, где он вел себя агрессивно.

– Он не вел себя агрессивно, – отвечаю я, чувствуя внезапную усталость. Почему я вообще взялась объяснять поведение Чейза? Он совершенно ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего.

– Не могу дождаться, когда скажу это Джеффу, – продолжает Скар, как будто я вовсе ничего не говорила. Может, и не говорила, а только подумала.

Поскольку миссис Рассел не обращает на нас внимания, все остальные тоже болтают.

– У тебя есть подвал в Гров-Хайтсе? – громко говорит Трой. – Может, ты хранишь там несколько тел?

– До того, как его мать вышла за мэра Стэнтона, он жил в Линкольне, – подает голос девушка с задних рядов. – Я читала об этом в газетах.

– Кому-то надо пойти перекопать его старый задний двор.

– О боже. Его надо отправить в тюрьму! А он сидит тут с нами.

– А если там правда есть тела? Его опять будут судить? Как насчет двойного срока?

Я не могу больше выносить это.

– Заткнитесь! – рявкаю я на одноклассников.

На класс опускается тишина. Миссис Рассел встревоженно оборачивается.

– Элизабет, – говорит она мягким голосом, каким обычно разговаривают с истеричными детьми, – прошу, сядь.