— Я просто внимательно слушаю. Так что же за причина?
— Когда я отказалась, я не знала еще причину. Просто не люблю, когда мне что-то навязывают насильно. А потом кое-что произошло…
— Что?
— Я встретила человека, который подарил мне минуту счастья, — Таня посмотрела ему в глаза. — Ты не поверишь, Алик, но этой минуты оказалось достаточно, что бы я в тебя влюбилась. Я, величественная и порочная "лилия".
— Я невероятно счастливый мужчина, — Алик довольно улыбался. — Уверен, что не многие слышали от тебя такое.
— Такое? Ты ошибаешься, Алик, такого не слышал никто.
— Королева ты моя! Мне тоже нужно кое в чем тебе признаться. Но прежде ты должна узнать одну вещь… — настала очередь Алика удивлять. — В это невозможно поверить. Я сам в это до сих пор не верю. Дело в том, что три дня назад я узнал, кто приходится сыном Яну Олеговичу.
— Кто? — у Тани все оборвалось внутри.
— Только спокойно, не волнуйся, — он взял Таню за руки, они были холодными. Это я.
— Что ты? — не поняла Таня.
— Я — сын Яна Олеговича. Это он помог разыскать тебя.
— Быть этого не может! — она замерла, глядя на Алика. — Это что же, все игра? Ты меня разыгрываешь?
— Вот уж не думал, что ты так расстроишься. Танюша, я и в мыслях не держал тебя разыгрывать или обидеть. Прошу тебя, поверь.
— Да? — Таня с иронией посмотрела на Алика. — Зачем же ты пять минут назад выяснял, знаю ли я сына Яна Олеговича? Чтобы надо мной поиздеваться? — Таня прикусила нижнюю губу. — А я- то дура, уши развесила. Ну что, весело получилось? Садовник!
— Танюша, я же объяснил, что ничего об этом не знал. Я был поражен не меньше твоего. Что мне сделать, чтобы ты поверила?
— А ты сходи в садочек, наешься червячков, — зло бросила Таня.
— Каких червячков? Зачем? — Алик растерялся.
— Песенка такая есть.
— Не издевайся, пожалуйста.
— Это я-то издеваюсь?
— Ты даже не выслушала меня до конца.
"Ну как после такого можно еще что-то говорить?" — Алик сидел с поникшей головой.
— Представляю, что ты еще припас… — Таню захлестывали эмоции, но она не собиралась их укрощать. Разве она заслужила такое потрясение, такое предательство?
Она внимательно посмотрела на Алика. Он не подходил на обманщика. А может, она просто разучилась разбираться в людях? Сколько у нее было таких, что с виду — сама доброта и искренность, а ближе — сплошное лицемерие и ханжество.
— Ну, что молчишь?
— А что говорить? Ты же мне все равно не веришь.
— Хотела бы, но у меня богатый жизненный опыт, — Таня поднялась из-за стола. — Уезжай.
Алик остался сидеть, но только Таня скрылась за дверью, он бросился ее догонять.
Таня шла к Тисе. Шла не по дороге, а через луг, поминутно спотыкаясь. Через какое-то время, она уже привыкла к темноте и видела, как там, вдали, черной лентой поблескивает река.
"Ну и пожалуйста, и никто мне не нужен. Продам свою квартиру и вернусь к маме. Или пойду сейчас и спрыгну с моста".
Нет, топиться не хотелось. Из-за чего? Краха своей иллюзии? Вот и не верь после этого, что счастье призрачно. Что же получается? Реальность всегда только несчастье? А как верилось, что все будет хорошо.
"Не судьба значит".
Она вышла на берег. Было холодно. Вода громко шумела, добавляя новые звуки в ночную симфонию: порывы ветра, шелест листьев, в потрескивание сухих сучков, в одинокие выкрики какой-то ночной птицы. Мимо, почти над головой, пролетело что-то черное и мерзкое, не то птица, не то большой мотылек. Летучая мышь! Таня вскрикнула, отшатнулась. Нашла какую-то кочку, присела. Достала сигареты. Зажигалка осталась на столике в кафе, сумочка тоже. Ну и пусть. Зло разломала сигарету, пачку бросила в реку. Несколько минут пачка выделялась мутным серым пятном на гребнях быстрой реки, и вскоре скрылась. Вот так и ее жизнь. Совершенно серая и мутная, в один прекрасный момент она канет в Лету, не оставив ни следа, ни воспоминаний.
"Так значит, все-таки рай только на небе? А что я сделала, чтобы туда попасть? Ничего. И, наверное, уже ничего не сделаю. Как жить дальше? Как вернуть веру в себя, в завтрашний день? Неужели я так многого хочу? Неужели нет никого, кому бы нужна была моя большая и до сих пор невостребованная любовь?"
— Таня, ты забыла свою сумочку.
Алик подошел и присел рядом.
— Мог бы не утруждаться.
— Ты не замерзла? От реки веет свежестью, а ты легко одета.
— Мне не нужна твоя забота, — Таня повернулась к нему. — Ты такой же, как и все, даже хуже.
— Ты меня совсем не знаешь. Я понятия не имею, что ты там себе обо мне насочиняла, но позволь мне кое-что сказать.
— Какое трогательное начало! — и все же в голосе заметно поубавилось агрессии. Таня не умела долго злиться.
— Трогательное, говоришь. Да, вся моя жизнь — для кого-то печальная, а для кого-то трогательная история. Только какая разница, что у кого было? Ведь ты тоже упоминала о своем большом и, судя по всему, не сладком жизненном опыте.
— Ты хотел рассказать о себе… — Таня замерзла, обхватила ладонями руки. Алик, не спрашивая, обнял ее. Таня грустно усмехнулась, но ничего не сказала.
