Зашкварчала яичница, за ней Дима принялся нарезать салат. Коты стали тереться о Нинины ноги и мяукать. Потом они завтракали и говорили. О его старенькой маме, о школе, о растраченных зря талантах и несложившейся карьере. Наконец Дима подошел к кровати и заговорщески поманил Нину рукой. Она подошла, и они неловко обнялись, а потом переместились на постель. Дима уложил Нину на живот и принялся шлепать, а потом достал ремень и стал бить по заду, как попало. Он делал это несколько раз в жизни, и лупить всегда было неинтересно и утомительно. Нина сильно вскрикивала, и было неясно, чего она хочет дальше. "Аморфная дама", — подумал он, отбросил ремень и прижал побитую гостью к себе. Та не сопротивлялась и свернулась калачиком между его животом и подушкой. Дима должен был что-то предпринять, чтобы не потерять новую знакомую. Внешне она была в его вкусе, да и общаться было нормально. Он растянул ее обнаженное тело на простыне и стал капать воск от горящей свечи. Такого прежде с Ниной не бывало, и она закричала от испуга и обжигающей боли. "Как же никто из твоих господинов не догадался до такого простого средства?" — усмехнулся Дима. "И дешевого" — подковырнула в ответ Нина, которая уже поняла, что бояться нечего. После процедуры он с удовольствием отскреб каждую капельку воска с ее тела. "Красивая. Умная. Странная. И ведь приехала", — у Димы промелькнуло недоумение. Они улеглись под одеяло. "Приедешь еще?" — спросил он. "Не знаю" — честно ответила Нина. "Надо купить для тебя плетку" — предложил Дима. "Это не главное" — сказала она. "А что главное?" "Главное — это атмосфера" — сказала Нина и обреченно добавила: "Понимаешь, я люблю негодяев. К сожалению, хорошее отношение не вызывает у меня интереса". "Любишь, когда тебя принуждают и не спрашивают?" — уточнил Дима. "В том числе" — равнодушно буркнула она и подумала, что пора собираться домой. Они еще немного полежали, потом не спеша поднялись и стали одеваться. Вдруг ей захотелось снова его обнять. Страстно и одновременно робко Дима обнял ее в ответ, а потом влепил пощечину и поставил на колени. И вдруг обоим стало хорошо. Дима даже пришел к логическому завершению, что бывало с ним редко. Из квартиры они выходили нехотя, и затем еще долго не могли расстаться на станции, пока ждали ее поезда.
Так они начали встречаться. Что-то юношеское ожило между ними. Несколько раз им даже удалось увидеться "просто так" между поездками по своим делам. Их переписка продолжилась и стала оживленной. Дима присылал аудиозаписи стихотворений в своем исполнении. Сам он поэтом не был, но начитывал известных авторов. Мое "постыдное хобби", объяснял он Нине. Но та была очарована. Дима звучал талантливо, необычно, глубоко.
Но периоды нежности у Димы часто сменялись другими — отчуждения и плохого настроения. "Раньше я был хоть веселый, а теперь стал унылым говном", — писал он ей. "А чего бы ты хотел?" — спрашивала Нина. "Мне бы гнездоваться. Я ведь хочу тоже любви, заботы…Но я устал бороться". "Тебе нужна семья. Или любимая девушка" — реагировала Нина, надеясь услышать что-нибудь про себя. "Без меня им лучше. Всем лучше… Спокойной ночи, малыш" — подводил итог Дима и оставался в сети. Быстро просматривал новостную ленту, звонил за границу какой-то бывшей; затем утешал друга из-за свежего развода с женой, пил вино, включал "Порнхаб". На минуту он вспоминал о Нине. Ее советы вызывали в нем скуку и отвращение.
Между тем Дима и его знакомый вложились в свой бизнес, открыли маленькое агентство по продаже турпакетов. Появились первые клиенты, потом еще. Забрезживший успех придал Диме настроения, и он решил провести время с Ниной по-человечески — без котов, в приличной квартире. Подходящее место нашлось недалеко от Нины. Она приехала туда с вынужденным опозданием и успела подумать о том, что это может быть поводом для наказания… А Дима привез вино, мясо, сыры, и все для салата с авокадо. Они встали на кухне и начали готовить обед. Нина долго ковырялась с яйцами, а уставший после дороги Дима вдруг снова поймал себя на раздражении. Ее медлительность и робость в движениях почему-то вызвали легкое отвращение, но ему быстро удалось потушить его. "Сделать что-нибудь еще?" — отмучавшись, спросила Нина. Дима отрицательно покачал головой. Он казался ей суровым и отстраненным.
