На следующих встречах был долгий секс, мы даже много целовались. Жуткие издевательства прекратились, за исключением эпизода про бондаж с подвесом вниз головой. Меня тошнило и вообще это было ужасно.
По правде сказать, он хотел найти преданную рабыню, лижущую сапоги хозяина. Хотел, чтоб я звала его Хозяин. И еще на расстоянии мы постоянно ссорились. Его бесило, что я не звоню и не пишу первая. Или он притворялся, что его это бесит. Все говорил, что Нижняя пишет первой.
Расставание
Мы относительно долго не виделись и, наконец, встретились. Он вроде очень ждал встречу и соскучился, даже начал сразу с секса, чего обычно мы не делали. Потом я стала изучать его татуировки и обратила внимание на имя Виктор. Спросила, кто это. Он сказал, что сын. Потом стал рассказывать, какой он был здоровый парень. Я спросила, почему был. Он ответил ровным голосом: потому что его убили. Почему-то это выбило меня из колеи. Точнее, я с утра уже и так была нервная по разным причинам, и это как-то меня совсем добило: я стала плакать… Потом мы еще поговорили за жизнь, пороться я не захотела, не было настроения, и он повез меня домой. Знаете, и уже по дороге я поняла, что это конец и мы наверно не увидимся. Что-то изменилось… Но почему? Не знаю! Просто как в сказках, когда на глазах происходит злое волшебство. Мы вдруг оказались уставшими и опустошенными по отношению друг к другу. Прошло несколько дней, и я все же вновь захотела его видеть, но он не писал и не звонил, как раньше. Я тоже решила не писать первой. И так прошло три недели. Я потеряла аппетит, стала весить 49 с половиной кг. И вдруг на местный один праздник я получила от него эротическую открытку…
Я обрадовалась ужасно, решила, что он ждет, когда я напишу. И я написала… Это было большой ошибкой. Я помню эту переписку почти наизусть. Он сказал, что ему больше нечего мне сказать, после того, как я не отписалась ему после встречи. Что я веду себя как овца и мое место в стаде. Что я его незаслуженно обидела, и он мне не мальчик для развлечений… Что у меня нет отношения нижней женщины. Мы все крепки задним умом, но тогда… тогда я стала извиняться и оправдываться. Но, правда, настояла, чтоб он сказал, хочет он продолжения или нет… И тогда он сказал, что не хочет рубить с плеча и чтоб я позвонила через два дня.
И я позвонила через два дня… Как вы думаете, что он сделал? Он просто не ответил. Ни на звонок, ни на сообщение.
А открытки с новыми праздниками от него продолжали поступать мне на телефон. И тут я поняла, что это всего-навсего общая рассылка… Месяца через полтора после этого он объявился в мессенджере. Спросил, как я и нашла ли я ему замену, типа он проявляет заботу… В общем, я собралась с духом и написала ему: «Разошлись, так разошлись». Какое-то время подумав, он ответил: «Я тебя учил отвечать на поставленный вопрос». Тогда я написала, что не могу разговаривать.
На этом конец истории… Такой вот банальный конец)).
Подумав, Нина добавила: «А не монолог ли у меня, доктор?»
«Это и есть диалог — мы беседуем в письменном виде,» — пришел ей ответ, — «письмо требует концентрации, формулировки того, что Вы хотите рассказать — мысли, фантазии, сны, воспоминания. Терапевт может работать только с тем, что Вы приносите в терапию. Только Вы можете знать, что Вам важно, и все подробности Вашей жизни. Только Вы можете выстраивать ход беседы, чтобы она была нацелена на результат. Расскажите, каких результатов Вы хотели бы добиться? Открытость, готовность в письменном виде изложить самое главное, о чем даже самому с собой, человеку нелегко говорить, решают, насколько терапия будет эффективной».
На завтра Нина сообщила врачу, что должна внезапно уехать и возобновила поиски психолога.
Итак, Нина ехала домой, размышляя о внутреннем ребенке.
«Хай, че, как?» — появилось вдруг сообщение от Димы после полуторамесячного молчания. Сердце мгновенно забилось где-то в горле, огромным усилием воли Нина отложила ответ на следующий день. Она не была наивной, но все же видела в этом маленькую месть и надеялась, что демонстрация равнодушия заденет адресат за живое. На самом же деле, Нина промучила ожиданием исключительно себя — она все еще не до конца понимала, что в подобных войнах нелюбящий человек попросту неуязвим. Итак, изведя себя до крайности, Нина написала Диме замысловатое послание:
«Переписка с Ниной была очень сытной, как советский торт с жирным кремом. Дима долго переваривал вязкую массу и лишь приличное время спустя решался на новый кусок».
«Записи в дневнике? Прям прет из этой женщины сарказм. Как яд» — Дима отреагировал немедленно, в душе согласившись с каждым словом.
Нина испугалась, она надеялась на оправдания, но получалось, что оправдываться придется ей.
«Почему нельзя общаться как нормальным людям?" — написала она обезоружено — "Говорить привет, чем-то делиться»
«Так и говори. Ты ж вместо этого придумываешь что-то про липкий торт» — написал Дима, вспомнив как вечно давит и ноет эта женщина. Но та не унималась:
«Так ответь, почему»
