Лакора, моя родная планета, считается одной из красивейших в составе Содружества. На ней я родился, вырос и живу вот уже много лет.
Пассажирский лайнер летит с Земли на Лакору примерно около трёх недель. На путешествие в комфортабельной кабине по скоростному тоннелю я трачу не больше часа.
В порту Лакоры меня встречает Закар, мой пилот. И как только мы оказываемся в салоне скайбота, Зак спрашивает:
— Желаете отправиться домой?
Прежде чем ответить, на несколько секунд задумываюсь, после чего интересуюсь:
— Элиас ещё дома?
— Нет, — машет головой пилот. — Уже часа три как ждёт вас в офисе.
— В таком случае летим в офис.
Я хлопаю Зака по плечу и показываю на лобовое стекло, через которое виднеется вдали воздушная трасса, ведущая в центр города. Почти до самых дверей корпорации «Видара Григгс».
Корпорации, созданной когда-то отцом и названной так в честь матери. И в память о ней.
Работа в офисе кипит в обычном режиме, и даже моё появление ничего не меняет. Только секретарь, увидев, как я иду по проходу в сторону кабинета, радостно бросается мне наперерез.
— Добрый день, господин Григгс. — Она подскакивает почти вплотную ко мне и размахивает перед носом информационной картой. — Я ждала вас, чтобы подписать…
— Если это не срочно, Кимберли, оставь на столе в приёмной. Я посмотрю и подпишу позже. — Сжимаю ладонями её плечи и, удерживая, слегка отстраняюсь.
Она замирает, в растерянности хлопая длинными ресницами, и смотрит на мои руки. А я тотчас разжимаю пальцы и отпускаю её.
— Хорошо, но… — Кимберли поднимается на носочки и шепчет так, чтобы мог слышать лишь я. — Я скучала. Ты ведь пригласишь меня на ужин, как раньше? Расскажешь, где пропадал последние две недели?
Кимберли касается указательным пальцем моей груди и ведёт по рубашке вниз до пояса брюк.
Когда-то меня заводил этот жест. Но всё изменилось. Теперь он кажется мне глупым и бессмысленным.
Слежу равнодушно за движением её пальца, и у самой застёжки на поясе обхватываю его ладонью и отвожу в сторону.
— Сожалею, Ким, — качаю я в ответ головой. — Об этом не может быть и речи. А теперь прости, меня ждёт Элиас.
Разворачиваюсь, оставляя Кимберли право самой решать, что делать дальше, и направляюсь в кабинет.
Миную приёмную, открываю дверь и первое, на что напарываюсь взглядом, это улыбающаяся физиономия Элиаса.
— Ну, рассказывай, план сработал? — спрашивает он в лоб, стоит мне только перешагнуть порог. — Когда ты познакомишь нас?
— Не понимаю, о чём ты, Элиас. — Мазнув по брату взглядом, прохожу к своему столу, ещё издалека замечая на краю стола новостной модуль.
Перед отъездом я поручил юристу выяснить кое-какие моменты из биографии Леары Пиррон. И сейчас очень надеюсь, что модуль содержит интересующую меня информацию.
— Я о том, братик, что ты должен был получить подпись Леары Пиррон на брачном контракте и договориться с её отцом о дате свадьбы.
— Я договорился, если ты об этом. — Я сажусь за стол, вытаскиваю из кармана галаком и кладу его перед собой.
— И-и? — в нетерпении тянет Элиас, желая услышать подробности. — Мне так и вытягивать из тебя каждое слово? Или ты сам расскажешь, наконец? Когда я смогу снова увидеться с нашей невестой?
Подхватываю со стола новостной модуль и начинаю просматривать, перелистывая одну страницу за другой. Счета… Предложения… Благодарности…
И никаких сведений о Леаре.
В сердцах отбрасываю модуль обратно на стол.
— Через год, — произношу я тихо, не глядя на брата.
— Чего-о?! Через какой год, Люци?! — орёт он так, что слышит, наверное, весь персонал офиса. — Стандартный брачный контракт предусматривает срок в три месяца с момента подписания.
— Наш контракт будет не совсем стандартный, — отвечаю спокойно, поворачиваясь к брату.
— Э-эм… — Элиас замолкает и на минуту теряется в размышлениях, после чего выдаёт: — Но твоя поездка ведь была удачной?
— В целом, да, всё прошло отлично, Элиас, — отмахиваюсь от брата, не горя желанием обсуждать подробности. — Спасибо, что спросил.
Однако он не отстаёт.
— Как же мне не нравится, когда ты говоришь вот это твоё «в целом». Обычно это означает полную задницу. — Брат опирается локтями о стол, подпирает кулаками подбородок и щурится. — Давай, Люци, выкладывай, что пошло не так.
Откидываюсь на спинку кресла. Смотрю на Элиаса и понимаю, что именно сейчас как никогда хочется дать ему в морду за то ехидство, что плещется в его глазах. И единственное, что меня сдерживает, это наше внешнее сходство, свойственное близнецам.
Дать в морду Элиасу всё равно, что дать самому себе.
Трясу головой, выкидывая из неё даже намёки на подобные глупости.
Не знаю, почему вдруг в моём мозгу рождаются такие мысли. С чего вдруг просыпается в глубине моего существа эта странная, несвойственная мне жажда насилия?
И мне жаль…
Жаль, что из-за неосмотрительности отца нам с братом приходится делить одну внешность на двоих. Как придётся вскоре делить и невесту.
— Люциан. — От звука голоса Элиаса прихожу в себя. К счастью, сейчас он выглядит вполне серьёзным и внезапная вспышка агрессии гаснет. — Ты объяснишь мне, что случилось?
