— Или? — надавила я, чувствуя, что альтернатива может оказаться еще хуже.
— Или, — вступил Томас, — вы останетесь жить у моей мамы в Индиане. И это мой выбор для вас обеих, девочки… — Мелисса предостерегающе посмотрела на него. Я слышала о его матери раз или два за ужином, и речь шла о плохой крови.
— Сейчас это довольно подходящее место, — предупредил Томас. — Она живет на маленьком ранчо вблизи Мэдисона, штат Индиана. Городок небольшой, тихий, детей меньше, чем здесь. Она готова вас принять. Мама старомодна, но добра… И это шанс, чтобы убраться отсюда. Закончить последние несколько лет без нападок со стороны одноклассников.
— Но я едва знакома с бабушкой Нордстром, — сказала Филомена, прежде чем я успела ответить, — Думаю, что виделась с ней… один или два раза за последние пятнадцать лет? И случившееся здесь последует за нами, также, как и здесь. Дети все узнают, СМИ тоже, а затем они набросятся на нас.
Хотя сперва это звучало убедительно, Филомена высказала хорошую мысль.
Мелисса и Томас обменялись понимающими взглядами, они что-то скрывали…
— Я не хочу, чтобы ты уходила. И буду безумно скучать. По вам обеим, — добавила Мелисса, взглянув на меня. С ее стороны это было проявление доброты, но не обязательно было это говорить.
— Но, если вы так хотите, тогда я думаю, что мы можем сменить вам имена. Это займет несколько месяцев, но вполне возможно. Вы можете сменить прически, одежду и переехать в Индиану с новыми именами. Лишь до тех пор, пока все не утрясется.
Мы с Филоменой смотрели друг на друга, широко раскрыв рот и глаза.
Это казалось до абсурда смешным, но в тоже время, крутым. Я имею в виду, что девочки — подростки часто мечтают о том, чтобы сменить свое имя.
Во мне всколыхнулись воспоминания о нас с мамой, когда мы выбирали себе имена единорогов из журналов, которые отправляли нам домой из школы. Она была Стар Роуз, а я Айви Рейндроп. Так глупо… Все это вспоминать. Но думая о том дне, как мы катались по полу и смеялись, называя друг друга новыми именами…
— Мы можем выбрать себе имена сами? — тихо спросила я.
Томас и Мелисса обменялись еще одним взглядом.
— Не вижу этому препятствий, — пожал плечами Томас.
— Я хочу, чтобы меня звали Айви, — сказала я, набрав побольше воздуха. Я пыталась представить себя таинственной и прекрасной, словно плющ (
Явно не убийцей.
— Хорошо, что насчет тебя, Филомена? Какое хочешь имя? — спросила ее мама, подмигнув. Наблюдая за повседневными обменами между матерью и дочерью, я иногда чувствовала боль внутри, потому что скучала по своей маме.
В Индиане мы были бы на равных условиях. Сироты. И хотя предстояло жить у ее бабушки, Филомене она была чужой.
— Я ненавижу свое имя, — скрестив руки на груди сказала Филомена.
— Ну, для нас это новость. Мне всегда казалось, что оно тебе нравится, дорогая, — хмыкнул Томас.
— Оно слишком долго произносится, слишком сложно и невозможно проговорить по буквам. Вы только посмотрите на газеты! Каждый день кто-то допускает ошибку. Думаю, мне нужно более легкое имя, простое и короткое. Что-то, из-за чего никто не станет поворачивать головы или громко произносить его…
— Что насчет Пэм? — сказала я, толкнув ее локтем под ребра. Я пошутила, но в ее взгляде появился радостный блеск, покачав головой, она решилась.
— Пэм, — уверенно произнесла она.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
— Как ты могла? — Пэм переводила взгляд с меня на мертвого мальчика на полу. Он выглядел совсем ребенком, едва ли в нем было больше 140 фунтов (
— Я этого не делала, — твердо сказала я.
— Этот мальчик… Неважно, приставал он к Делани или нет, но у него есть мать. Сестра! О чем ты, черт возьми, думала?
Если бы моя кровь смогла закипеть, то это точно произошло бы.
—
Но Пэм качала головой из стороны в сторону, словно не верила мне. После всех этих лет мы почти стали сестрами. Я никогда прежде не лгала ей.
С чего бы мне теперь начинать?
— Я нашла его под кроватью. Он уже был… В таком состоянии.
Я уставилась на болезненные раны на его груди. Они выглядели нереальными, словно визажист нарисовал их. Но мальчик был бледным… мертвым.
— Кто-то накачал меня наркотиками. Вот все, что я знаю. И не кто-то. Мы точно знаем кто это. Фил. Он вернулся, поверь мне!
Комната кружилась.
Хоть убейте, но я не могла вспомнить, что ела за последние два дня. Я чувствовала слабость, тошноту. Словно в любой момент могла упасть и потерять сознание…
— Ладно, — торжественно произнесла Пэм, накрывая простыней его тело и лицо.
— Ладно?