За конторкой сидел другой охранник. Ясмин поздоровалась с ним и спросила об Эфтабе. На его лице она прочитала изумление. «Он будет здесь в восемь часов утра», — сказал он и предложил связаться с ним по телефону, если он ей нужен по неотложному делу. Эфтаб проживал в комнате, отведенной для охраны с обратной стороны здания. Ясмин не знала, что Эфтаб живет здесь же.
«Ничего. Увижу его утром». Она направилась к лифту, но, не дойдя до него, повернулась к охраннику:
— Где, вы сказали, живет Эфтаб?
Он проводил ее за здание. Эфтаб сидел там на ветхом деревянном стуле, держа у уха большой старый приемник. Казалось, он что-то внимательно слушает. Эфтаб не сдвинулся с места, когда увидел ее перед собой и ограничился улыбкой. С минуту он продолжал внимательно слушать приемник, прежде чем отложить его в сторону и встать, приветствуя гостью.
— Вы здесь один живете?
— Я делю комнату со сменщиком. Она большая и комфортная. По крайней мере, для меня.
Дверь была полуоткрыта, и Ясмин смогла разглядеть комнату, которую Эфтаб назвал большой. Она насчитала не более трех метров в длину и ширину. Как ее спальня, точно нора.
Пока она рассматривала комнату, он спросил ее:
— Вы прочитали бумагу?
Она кивнула и полушепотом сказала:
— Я пыталась услышать голос, о котором вы мне говорили.
Он молчал и только кивал.
— Но я ничего не услышала.
Он расплылся в улыбке:
— Я знаю. Что же вы можете услышать, когда вы так носитесь?
И продолжил с достоинством мудрого мужа:
— Вам надо хотя бы ненадолго остановиться. Жизнь дарит нам шанс, чтобы мы воспользовались им. Но на бегу это сделать не удастся. Когда ваша душа успокоится и вы начнете замечать красоту вокруг себя, придет голос.
— Каждый куда-то торопится. Я не одна такая. Ты сидишь здесь, мудрец, и не знаешь, что творится за стеклянной дверью.
— Они в поиске своих шансов. Но видят их только в деньгах, не ведая, что страсть к деньгам высасывает все соки из мозга, пока тот не усохнет.
— А вы не думаете, что они заложники прошлого и что к этому их толкает страх перед будущим, а вовсе не деньги?
— Возможно. Иногда взгляд в прошлое — лучший способ заглянуть в будущее.
Он поднялся со стула и сделал шаг в ее сторону.
— Что касается вас, то ваш страх из-за одиночества, госпожа. И это действительно печально.
Ее глаза вспыхнули, и она посмотрела на него:
— Я не хочу больше мучиться. Кончено. Не хочу издеваться над собой. И рядом никому не хочу причинять зла.
— Чувство справедливости дано человеку, чтобы судить самого себя, а не других. И пока у вас оно есть, вы никому не нанесете вред.
Ей показалось, что Эфтаб толкает ее на новый опыт. В ее глазах он мог легко прочитать, как она нуждается, чтобы рядом кто-то был. Стоя напротив него, она вопрошала: следует ли верить всему, что говорит этот низкорослый охранник-индиец? Откуда же он узнал, что в ее жизни кто-то будет? Наверное, он заглядывает в души или читает по глазам. Так она думала, наблюдая за тем, как он садится обратно на свой деревянный стул и прикладывает приемник к уху. Она почувствовала: на этом он хотел закончить разговор. Ей стало стыдно за то, что она потревожила человека в час отдыха, нарушив его уединение. Она попрощалась с ним и направилась ко входу здания, еще раз бросив взгляд на комнатку, похожую на нору. Вдруг она остановилась и вернулась:
— А как объяснить увиденную во сне мышь?
В ту ночь она не сомкнула глаз, размышляя о разговоре с Эфтабом, о его толковании сна, который ее преследовал. То она превращается в мышь, то танцует с этим зверьком. Она полагала, что мыши снятся не к добру, пока не спросила Эфтаба и не взяла в руки сонник.
— У каждой нации свои традиции объяснения сновидений. И толкования настолько же разные, насколько различаются культуры. У кого-то мышь может означать что-нибудь хорошее, а может быть, это развратница.
На этих словах она зажала рот рукой, чтобы подавить вырвавшийся крик. Охранник-индиец продолжил:
— Но вы не такая.
— Что же тогда значит этот сон?
— Сон надо толковать, исходя из реальности. Реальность объясняет сон, а не наоборот. Когда мы переживаем трудный период, именно наш опыт, а не фантазия, воспроизводит то, что мы видим ночью.
Она ненадолго задумалась, повторяя последнюю его фразу, и сказала:
— Когда из своей маленькой квартиры я увидела зеленое здание, забыла, как меня зовут. Я почувствовала, что теряю свое я. И меня вновь настигли причиняющие мне боль воспоминания. Это из-за нервов мне привиделось во сне такое?
— Есть куда более важная вещь, — ответил он. — Ощущение того, что человек внутри вас растворился. У мыши есть сходство с человеком, но это не человек. Мыши питаются как люди и болеют так же, поэтому их берут для экспериментов. Сегодня мы экспериментируем друг над другом на тему взаимного недоверия. Если бы мышь переполняли чувства, она стала бы человеком. А мы становимся мышами, когда теряем свою человеческую сущность. Однако…
— Однако что?
— Вы не мышь, вы Ясмин. Чтобы оставаться собой, вы должны поверить, что в ваших силах сделать свою жизнь такой, какой вы хотите.
— Но как?
