В тот вечер она не выходила из дома. Даже если захотела, то вышла бы на короткую прогулку поблизости, может быть, навестила Эфтаба. Однако она воздержалась, вспомнив, что сейчас он отдыхает с радио у дверей своей комнаты с обратной стороны здания. И снова она спросила себя, поступала ли она правильно, когда позволяла этому странному индийцу вмешиваться в свою жизнь. В первый раз она увидела себя спешащей не по дороге куда-то, а в своих действиях. Но тут же нашла ответ, который ее убедил: «Эфтаб, этот необычный индиец, самый откровенный и естественный человек из всех, кого я встречала в этом чужом городе. И что важнее всего, он не ждет ничего взамен и ничего от меня не хочет». Она почувствовала, что с этим ответом в нее вошла удовлетворенность. В таком шумном динамичном городе, как Дубай, спешить навстречу мудрому человеку казалось единственным правильным из всего, что можно было сделать.
Следующий час она провела, сидя за компьютером и разговаривая по телефону, но сразу после девяти стояла у комнаты Эфтаба. Деревянный стул оказался пустым. Когда она обернулась, ища его, увидела, как он идет к огромным мусорным бакам с несколькими мешками отходов. Ей стало больно от того, что столь умный человек таскает мешки, из которых стекают нечистоты. Она его так уважала, что желала бы, чтобы кто-то другой или она сама занимался этим вместо него.
Раздосадованная, Ясмин бросилась в сторону здания. Когда Эфтаб увидел, что она уходит, не обменявшись с ним ни словом, вернулся и сел с приемником перед своей дверью.
Дома в телефоне она обнаружила новое сообщение от Я с любовной поэмой. Не дочитав до конца, она удалила ее. «Я никогда не увижусь с ним», — произнесла она и почувствовала горечь от того, что увидела внизу, и от того, что Я так настойчиво навязывал ей себя. Она взялась разбирать некоторые бумаги, потом пошла спать, выбросив из головы все мысли и образы, которые помешали бы ее сну.
Рано утром ей нужно было иметь ясный ум, чтобы заключить сделку, которую она уже давно готовила, но в голову лезла сцена, как Эфтаб таскает вонючие мешки. Ни о чем больше она не могла думать, когда пила свой утренний кофе. Даже зеленый небоскреб был ей безразличен. Как всегда в спешке покидая здание, она застала его на привычном месте.
Она пошла медленнее и повернула к нему, двумя руками держась за ручку сумки, похожей на утку. После неловкого приветствия, она начала неуверенно:
— Вчера я хотела с вами поговорить… — она замолчала, — но я увидела, что вы заняты и… и…
Прежде чем она смогла закончить, она громко перебила саму себя:
— Почему вам не помогают выносить мусор другие охранники, которые работают с вами?
Это была самая широкая улыбка из тех, которые она видела на лице Эфтаба. Он спокойно ответил:
— На этой неделе моя очередь.
Она думала сказать ему, что другие охранники более крепкого сложения и моложе, но передумала. Вместо этого она спросила:
— Вы не нашли работы лучше этой?
— Я люблю то, чем занимаюсь, — ответил он, заметив в ее глазах некоторое пренебрежение к своей работе. Он добавил, улыбнувшись еще шире: «Позвольте мне сказать вам, госпожа, я верю в то, что все, чего я добился в жизни — это то, чего я действительно заслуживаю. А того, что мне не дано, я не достоин».
— Чем вы занимались раньше, я имею в виду, до того как приехать в Дубай?
— Я был учителем в своей деревне. Это, честно говоря, маленькая бедная деревушка. Я жил на то, что платили мне родители учеников. Иногда они платили деньгами, иногда одеждой и продуктами.
— Этого хватало?
— С трудом.
— Почему вы не искали другую работу?
— Я искал. Вот сейчас у меня другая работа, как видите.
Он встал со своего места и добавил:
— Важно не то, чем вы занимаетесь, госпожа, а то, зачем вы это делаете. Я здесь охраняю здание и содержу его в чистоте. А что делают другие для того, чтобы наш мир стал чище?
Ясмин не знала, что ответить. До сегодняшнего дня она не задавала себе подобного вопроса. У того, чем она сейчас занималась, не было никакой цели, кроме как собрать как можно большую сумму денег. Сама того не сознавая, она превратилась в аппарат, который бесчувственно принимает и выдает деньги, не испытывая ни радости, ни сожаления, так же, как ее коллеги, друзья, как все, кого она знала, кроме невысокого лысоватого индийца, чистейшего человека, каким она увидела его в то утро.
