Пока Ясмин была вынуждена признать в основном положительное впечатление от Я. Ничего не намекало на то, что он был чудовищем, как она себе представляла, по крайней мере первый раз. Его бурное прошлое не вызвало у нее опасения, наоборот, заставило взглянуть на него как на человека опытного. Его уверенность в себе также придавала ей веры, хотя до этого момента она боялась рассказывать ему слишком много о своей жизни. Она хотела бы, но была осторожнее, чем нужно. Часто она представляла, как Эфтаб отчитывает ее за неспособность принять решение. А однажды он сказал ей: «Ничто не уничтожает человека так, как раскаяние и нерешительность».
Я стал обращаться с ней по-другому, и даже порой задевал ее, словно этим отвечая на ее сомнения и притворное безразличие. Но делал это так, чтобы не вызвать гнева, который отдалил бы их даже на полшага. Ради этого он старался изо всех сил, как только мог мужчина. «Ценю ли я это в нем?» — спросила она себя и почувствовала, что «да». Она была не уверена, сообщал ли ей об этом именно внутренний голос. Однако, когда она возвращалась домой, вопрос сам собой исчезал. Как будто присутствие Я она ощущала, только когда видела его воочию. Но все тут же испарялось, как только они прощались.
В ту ночь ей не спалось. Она думала о Я. А в голове до изнеможения который раз прокручивались одни и те же вопросы: «Его ли я хочу? Этого шанса я ждала?»
Она не хотела мучить Эфтаба этими вопросами, устраивая ему адскую пытку. Ей было достаточно почувствовать спокойствие, которое она видела в его глазах каждый раз, когда проходила мимо. Она еще больше поверила в то, что только у нее был ответ. И как бы ни было трудно, она его отыщет внутри себя. Эфтаб сказал все, что мог. Она знала это, и поэтому их общение в холле сводилось к обычным ежедневным приветствиям.
Первый раз они заговорили с Я об Эфтабе на одной из встреч в маленькой кофейне в Джумейра.
— Хм… Интересный человек, — в его голосе прозвучала нотка ревности.
— Великий человек! — поймала она его настроение и полчаса с восторгом рассказывала о своем индийском друге.
Он заметил:
— Ты ни о чем раньше не рассказывала с таким воодушевлением.
Не обращая внимания на его слова, она спросила:
— Ты веришь, что шанс дается не единожды?
— Я думаю, что шанс чего-то стоящего не повторяется. Посмотри вокруг: и твои друзья, и незнакомые тебе люди навсегда упустили свои шансы. А почему собственно они должны к ним вернуться еще раз? Как ты можешь верить старому индийцу, который работает за тысячу дирхамов, что шансы растут и приумножаются? Будь так, он не оставался бы работать на этой ничтожной должности.
— Но он пребывает в согласии с собой и доволен этой работой.
— Как можно быть довольным такой работой?!
— Нет недостойной работы. Просто важно принимать свое положение, быть в гармонии с самим собой. Тогда ты получишь шанс жить лучше.
И резко добавила:
— Даже тебе, может быть, и мне этого не хватает.
— Ясно, что у тебя особое отношение к нему. Можно подумать, что он действительно такой, как ты говоришь, — сказал он добродушно, смягчая ее резкость.
— Да, он такой. Такой. Если бы ты послушал его, понял, что я имею в виду.
— Хорошо, дорогая. Однако не позволяй этой теории шансов руководить своими поступками. И не принимай так важные решения.
Ясмин промолчала, ничего не ответив на его последние слова. Однако она почувствовала, как Я боится, что она примет решение отдалиться от него, посчитав, что если шанс и уйдет, то повторится.
Он через силу улыбнулся, посмотрел на нее и сказал как человек, надеющийся, что все еще можно уладить: «Да. Шанс дается не раз. Возможно, что так». Затем он добавил: «Давай сменим тему. Что думаешь по поводу поездки с компанией в пустыню? Сейчас как раз подходящая погода. Это поможет нам лучше узнать друг друга. Что скажешь?».
Ясмин посмотрела на него и только кивнула.
Под конец вечера Я первый раз сделал попытку поцеловать ее в губы. Но она отвернула лицо и ответила поцелуем в щеку.
Войдя в свое здание, она подошла к Эфтабу и посмотрела на него, прежде чем направиться к лифту. Он ничего не сказал, просто улыбнулся, однако она продолжала стоять. Вдруг она задала ему неожиданный вопрос:
— Вы буддийский монах?
Он поднялся с места, улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:
— Почему вы спрашиваете, госпожа?
— Потому что в ваших идеях есть что-то от буддизма.
— Хорошо. Будем считать, что нет.
Прежде чем она успела задать еще вопрос, он добавил:
— Религия не имеет никакого отношения к тому, что думает человек. Все мы думаем одинаково об одном и том же. Религию творит история, а не небеса. Главное, чтобы человек был чист сам по себе. А нас очищает не только религия, но и любовь. Все религии призывают к любви. Глубокая вера сильна любовью.
