На этот раз нам снимают номере в мотеле. Серьезно, это самый надежный вариант? Трехэтажное здание старого мотеля, который в свои лучшие времена принимал туристов или серферов, которые приезжали ловить волну. Здесь большая парковка и много места для досок, терраса и милые балкончики в некоторых номерах, вьюнки тянутся по специальной металлической решетке вверх от изножья здания до самого второго этажа. До берега минут пять ходьбы. Когда гул машин стихает, в такой же ветреный день, как этот, можно услышать шум волн. В былые времена это был прекрасный мотель, но теперь здесь ночуют парочки, которые хотят провести ночь, нелегалы прячутся от полиции. Мне не по себе от этого места, и той причины, которая нас сюда привела. В комнате давно не делали ремонт, мебель и стены многое здесь повидали. Я выглядываю в окно. Радует только вид на океан с третьего этажа прекрасен. Со второго и первого из-за высокого забора волн не увидеть.
Аарон обнимает меня, я готова расплакаться у него на плече, но он целует в висок и говорит шепотом:
— Здесь везде прослушка, это на тот случай, если ты захочешь обсудить что-то личное.
Я киваю, приходится опять взять себя в руки. Напряжение, которое копится во мне, вот-вот вырвется диким криком, но я держусь. Было бы отвратительно, если бы кто-то услышал мою истерику или узнал подробности наших отношений или. Так что спасибо Аарону за предупреждение. У меня заканчиваются силы, я просто забираюсь в постель и укрываюсь с головой, мне нужно побыть одной, а в небольшом пространстве мотеля это сделать невозможно.
«Хорошо ли охраняют брата?», — вот единственный вопрос, который звучит у меня в голове. Он в таком беззащитном состоянии. Мой смелый, сильный брат теперь ест с ложечки, не может самостоятельно сходить в туалет, не сможешь защитить себя, если кто-то захочет его убить. Проклятье! Я не могу думать об этом, потому что моментально в голове вырисовываются самые кошмарные сценарии. Рихтман сказал, что все в порядке, что с ним только проверенные бойцы, что брата уважают и ценят, и никто не позволит ему умереть. Почему мы ценим людей, только когда чуть не потеряли их, а в обычные дни говорим им гадости? Я так много не сказала брату, за многое его не поблагодарила, я не принимала его заботу, а сейчас он может умереть.
Мои мужчины ложатся рядом, но вскоре снова звонит Рихтман, я вздрагиваю от звука вибрации, прислушиваюсь, не выныривая из своего убежища. По расслабленной манере Аарона, который отвечает односложно и в основном только поддакивает, понимаю, что плохих новостей нет. После этого я проваливаюсь в сон.
15
Я просыпаюсь от мужских голосов, которые звучат в полной темноте. Не сразу понимаю, где нахожусь и что происходит, но инстинкт самосохранения говорит, что лучше лежать смирно и держаться тихо. Постепенно прихожу в себя, я все еще под легким одеялом в той же самой позе в том же мотеле, куда вчера мы приехали втроем. Сколько времени прошло, и что изменилось за эти часы? Случилось ли что-то страшное? Грегори…
Я не шевелюсь и слушаю, о чем говорят мужчины. Два голоса мне знакомы, но третий… Кажется, я его уже где-то слышала, но, возможно, я просто еще не проснулась.
— Вас охраняют четверо полицейских — двое снаружи и двое внутри в соседнем номере, я лично руковожу операцией, и больше не позволю никому пострадать.
— Я не спорю с тобой, просто говорю, что ты не должен был давать ей наш адрес, все стало сложнее из-за этого, — говорит Оуэн.
— А ты не подумал о том, что если бы я поступил иначе, она могла быть с Грегом прошлой ночью. И тогда что?
Все трое молчат. Значит, третий это Рихтман. Сказанное сразу вырисовывает альтернативную реальность, в которой я остаюсь с братом. Что было бы тогда? Смогла ли я его спасти или наоборот доставила больше проблем?
— Это все в прошлом, сейчас есть дела поважнее. Ваша крыса знает, как все устроено, никто не придет в нашу засаду, они не дураки, поэтому все это бессмысленно. Мы здесь только зря теряем время, — сурово говорит Аарон, и я склонна с ним согласиться. Где вся эта охрана была, когда напали на Грегори? А сейчас его хорошо охраняют? Мне хочется соскочить и спросить его, растрясти и врезать за то, что не уберег моего брата, но я все еще лежу затаившись.
— Мне кажется, нападение на агента Томаса — просто предупреждение. Если ты говоришь, что стрелявший подкараулили его на подъездной дорожке, то он мог выстрелить второй раз, чтобы наверняка. А раз так, то это скорее послание, — рассуждает Оуэн.
— Я знаю Бриггса, если стрелял он, а по камерам мы видели, как он подъехал и припарковался у соседнего дома, то мог просто струсить. Он никогда раньше не убивал, а начинать с коллеги, с которым работаешь бок о бок, которого знаешь и, возможно даже, уважаешь, не так просто. Для него это было посвящением, которое он не выполнил, и теперь он будет настроен решительнее.
— Тебя самого кто-то охраняет?
— Я попросил дополнительных патруль для квартала, где живет семья, а я сам за себя могу постоять.
Снова голоса затихают, потом Оуэн спрашивает, как по заказу: