И если бы в моих руках имелся привязанный к шее булыжник, а не папка, то художникам Ивану Айвазовскому и Василию Перову с меня впору было рисовать в четыре руки социально-маринистическую картину "Маруся идет топиться".
Под стать выражению лица были и мои мысли. Лучшие из них дезертировали, а те, что остались, были полной галиматьей и никуда не годились, кроме мусорного ведра.
Меня мучил страх перед неудачей. В мою голову вторгались потоки всякого невротического дерьма и подло влезали пораженческие настроения.
"Не важно, что я не смогу им ничего впарить, - думала я. - Важно то, что я еще глубже погружусь в пучину самоедства и неудач. Не ту я на себя работу взвалила. Вот старуха Кислицкая - она еще с Лужком работала - всю Москву, особенно всякие строительные шараги знает. И все делает со смешком, с улыбочкой. И везет ей как незнамо кому. А я - лишь жалкое подобие страхового агента. Неумеха и неудачница".
Чтобы выкинуть такую пессимистическую тематику из башки, я вслух продекламировала мрачные строки Блока, настраивая себя на серьезные дела:
И чехарда никчемных мыслей исчезла. Зато тревожное ощущение приближающейся беды усилилось многократно.
Я сунула папку под мышку. И тоскливо посмотрела на мрачные свинцовые тучи, которые неслись по окрашенному кроваво-красным рассветом небосклону. Такая невеселая картина опять навела меня на массу неприятных дум. И я поспешила опустить взгляд на крышу стоящего на другой стороне улицы здания.
Над той крышей сияла жутким и зловещим рубиновым светом неоновая вывеска: "Корпорация "ИNФЕRNО". И именно в этой корпорации должна была решиться моя судьба.
2
Морально и физически здоровый человек ни за что бы не назвал ветер, трепавший полы моего темно-коричневого тренча, "пронизывающим" или, там, "ледяным". Обычный сентябрьский ветерок - фигня фигней для вменяемо одетых пиплов.
А вот, меня, сестрицы, трясло на этом ветру так, словно я сидела в неглиже на сугробе посреди тундры и вокруг выла ледяная февральская метель.
Да и как тут не трястись, коли: во-первых, передо мной стоит офис корпорации, не хило поднявшейся за последние годы на похоронном бизнесе и сопутствующих ему товарах и услугах, во-вторых, сердце наполняется предчувствием беды, а в-третьих, мой ум упорно связывает первое со вторым и советует бежать отсюда как можно быстрее.
"Чего ты боишься!? - спросила я себя. - С твоим копеечным жалованием, старуха, ты - живая - не представляешь для гробовщиков и могильщиков весьма незначительный интерес. Вот отбросишь копыта, тогда заинтересуешь всерьез".
"Ничего я не боюсь! - гордо ответила я себе. - Просто немного страшновато. Уверена, в "ИNФЕRNО" работают одни маньяки: некрофилы, таксидермисты, любители котлет из человеченки и прочие патологоанатомы. Ну не станет же нормальный человек без угрозы жестокой кастрации связываться со жмуриками и их обезумевшей от горя родней?!"
Мое предположение подтверждал дизайн здания. Мрачная темно-серая облицовка. Тонированные солнцезащитной пленкой черные окна. На карнизах верхних этажей - горгульи. Меня поразил жуткий вид каменных чудовищ: крылатых гиен, бесов с изогнутыми рогами и козлиными бородками, нетопырей с огромными клыками, трехголовых химер и еще каких-то тварей, порода которых была мне совершенно неведома.
"Это ж какое больное воображение надо иметь, чтобы заказать таких уродцев для украшения фасада?!" - мне стало не по себе, но страшилища помимо моей воли притягивали к себе взгляд, полный отвращения и культурного шока.
Усилием воли я заставила себя отвести взгляд от чудищ. Но омерзение и страх, вызванные созерцанием их мерзких рож, меня не покинули. Впрочем, они вместо парализующей мышцы паники напитали мое тело адреналином.
И несмотря на то, что моя шевелюра норовила встать дыбом, я была готова черт знает на что: нестись, петляя как заяц, под перекрестным пулеметным огнем, принять корону российских государей, натощак выпить литр паленки или же дать отсюда деру так, что за мной не смог бы угнаться даже самый быстроногий ямайский спринтер.
Вероятно, именно с таким же компотом в башке солдаты на фронтах мировых войн неслись в решительную штыковую атаку на вражеские танки, крича "Ура!", "Банзай!", "Хурра!", "Алла!" и "Йаху!"... Что?! Считаете, сестрицы, будто никто со штыком на танк не полезет?
Гм. Ну а может, такой приказ бойцу дали. И ему, бедолаге, теперь надо срочно переть на танк... Как-как?! Считаете, таких придурочных приказов никто дать не может?
