...Вчера меня вызвал к себе Пал-Никодимыч - лысый пожилой толстяк, в последние дни проявляющий просто невероятную трудовую активность, от которой из всех его подчиненных больше всего страдала я.
Войдя в кабинет начальника, я неожиданно наткнулась взглядом на стекла его темных очков, пребывающих на том месте, где я привыкла видеть угрюмо глядящие из-под нахмуренных бровей поросячьи глазенки шефа.
"Он стал похож на старину Шварценеггера из "Терминатора", - подумала я. - Прибавить к росту полметра, убрать обвислые щеки и пивной живот, дать в руки ружьишко и получиться настоящий киборг-убийца. Хотя нет, в мувешнике всех мочил не киборг, а робот-уничтожитель, прикидывающийся киборгом-убийцей. Может, и Пал-Никодимыч тоже только прикидывался пьяницей и инфарктником, а на самом деле его брюхо наполнено вовсе не пивом, жиром и калом, а нанороботами и жидкой алмазной сталью, легко превращающейся в боевые лазеры".
Меня настолько поразило очкастое преображение начальника, что я даже позабыла с ним поздороваться и спросить, чего он, брутальный киборг-очконосец, от меня хочет.
Но Пал-Никодимыч не стал ждать от меня подхалимских восклицаний вроде: "Как спалось, Пал-Никодимыч?", "Простатит не мучал?", "Не стреляло ли в левом ухе?" или "Не пошаливает ли сегодня у Вас сердечко?", - а сразу взял быка за рога:
- Ты, Лодзеева, за что зарплату получаешь?
- За работу страховым агентом, Пал-Никодимыч, - ответила я, делая вид, что нисколько не удивлена тому, что мозг начальника пробило тяжелым приступом склероза.
Поскольку Пал-Никодимыч не спешил продолжать расспросы, я, дабы помочь болезному, взяла нить беседы в свои слабые женские руки:
- Ставка да еще комиссионные за полис... М-м... Кстати, правильно делаете, Пал-Никодимыч, что не запоминаете подобные мелочи. Все учебники менеджмента советуют думать исключительно о самом важном. Это еще в прошлом веке мои британские коллеги доказали.
- Когда это они у тебя в коллегах оказались?
- С тех пор, как начала грызть вузовский гранит науки. А пред ее светлым ликом все ученые - коллеги и сотоварищи по борьбе с невежеством. А британские ученые - самые лучшие в Англии, они даже лучше английских. Дедушку Дарвина помните?
- А-а-а...
- Тот как раз был ярким представителем братвы британских ученых. Их там целая мафия, однако. Покруче масонов. Правда, я теперь совершенно не исключаю, что и среди масонов найдутся пара десятков британских ученых, если хорошенько прошерстить ихние ряды. Так что, не парьтесь, Пал-Никодимыч. Если Вам отшибло память, значит, Вы просто перешли на более высокий интеллектуальный уровень управления людскими ресурсами.
- Не-е-е-т, Лодзеева, мне память не отшибло! - как всегда не согласился со мной начальник. - Просто хотел убедится, что и у тебя с ней порядок.
Пал-Никодимыч повернулся к шкафу. И взял с полки, над которой красовалась табличка с готическими... нет, скорее, кириллическими буквами, сложенными в короткую, но заставляющую истекать любопытством надпись "Агентура", желтую пластиковую папку с моей фамилией на корешке.
- На память пока не жалуюсь, - насторожилась я. - Хотя, конечно, курсы мнемоники за казенный счет, мне не помешают. Давно пора повысить квалификацию. Говорят, в Куршавеле неплохие курсы есть. И хотя меня тошнит после первого же литра французского вина и с языком ихним непорядок, однако ради нашей замечательной конторы мне совершенно не в лом слетать в это гиблое место на пару месяцев.
- Не там ты шустра, Лодзеева, где надо.
- А где надо, Пал-Никодимыч? Только скажите - мигом брошусь.
- На какую с-сумму делаешь с-страховок в месяц? - спросил непонятно с чего начавший заикаться (напугал его, что ли, кто?) Пал-Никодимыч, листая содержимое желтой папки.
Чтобы увидеть ее содержимое, я вскочила со стула и направилась к Пал-Никодимычу, задев плечом висящий на стене портрет основателя ОВО "LАДИК" - П.П. Прушкина, имеющего типичную для сделавшего бизнес на руинах СССР российского миниолигарха мордуленцию - обвислые щеки, толстая шея и уныние вперемешку с настороженностью в глазах.
Портрет сорвался со стены. Но я успела подхватить его в нескольких сантиметрах от пола (вот какой я молодец - реакция не хуже, чем у мангуста). Слава Богу, увлеченный чтением Пал-Никодимыч не заметил этих манипуляций с портретом.
- Так ведь в жизни по-разному бывает, Пал-Никодимыч, - я быстро вернула портрет на место. Сегодня густо, а завтра пусто. Тьфу! То есть, наоборот: завтра груды золота и брильянтов на платиновом блюде и фонтан из шампанского в "Савое", а пока - ни шиша.
- У тебя за все лето - только "ни шиша", - Пал-Никодимыч ткнул пальцем в дату моей последней удачной сделки.
- Это у меня-то?! - на всякий случай возмутилась я.
- У тебя-то! - Пал-Никодимыч встал и ударил папкой по столешнице с такой силой, что та чудом не треснула.
- У меня-то?
- У тебя, у тебя, Лодзеева, не с-сомневайся. С-стоит задуматься.
2
Я послушно задумалась.
