Когда: "Мне пипец!" - вопит прожженный в финансовых аферах штатовец, это всего лишь значит, что курс скупленных им втридорога акций обвалился, их надо было сбросить еще вчера, а сегодня за них не дадут и ломаного цента.
Когда: "Мне пипец!" - кричит, сбросив тарелку с макаронами на пол, итальянец, это значит, его жена пересолила спагетти, а любимый футбольный клуб снова проиграл с позорным счетом 0:6.
Когда: "Мне пипец!" - плачет индус высшей касты, это всего лишь значит, что его карма навек загрязнена, поскольку на него ненароком упала тень презренного шудры.
Когда: "Мне пипец!" - скулит, ломая едальные палочки о пересушенные суши, японец, это всего лишь значит, что он потерял лицо перед начальством и обязан отрезать себе кухонным ножом палец, передав оный в белом накрахмаленном платочке боссу вкупе с извинениями.
Когда: "Мне пипец!" - шепчет, трясясь от страха, абориген Берега Слоновой Кости, это всего лишь значит, что земляки решили его схарчить, следуя совету деревенского колдуна.
Хорькофф не был ни штатовцем, ни итальянцем, ни индусом, ни японцем, ни даже дикарем из африканской глубинки. И поэтому я застыла от любопытства, пытаясь понять, зачем сидящий в кресле мужчина, дрожащими от нервного напряжения руками на моих глазах досылает патрон в патронник.
2
- Прощай, Динара! - Хорькофф посмотрел на стоящую перед ним свадебную фотографию, на которой он целовался девушкой в пышном подвенечном платье - молоденькой пышкой, судя по ее широко открытым глазам, сильно ошалевшей от обрушившегося на нее счастья.
Хорькофф повернул пистолет к себе концом, именуемым в среде военных и реконструкторов "выходным отверстием ствола", а в среде не нюхавших портянок гражданских пиплов - "дулом".
Но сразу палить во все стороны Хорькофф не стал. Он замер, заворожено смотря в черный зрачок пистолета. Хорькофф пристально всматривался во тьму, скрывающуюся внутри дула. А скрывающаяся там внутри тьма пристально всматривалась в Хорькоффа.
Так они самозабвенно глядели друг в друга минут пять. Поединок этих взглядов шел в настолько плотной, вязкой и архизловещей тишине, что мне показалось, будто ее щупальцы сомкнулись на моем горле и начали душить.
Чтобы не задохнуться, я выпалила:
- Доброе утро! Я из компании ОВО "LАДИК". Пожалуйста, не стреляйте. А если уж совсем невмоготу, то пальните по какому-нибудь Тутанхамону, коих у Вас тут полным полно.
Я досадливо поморщилась. Ибо почувствовала, насколько глупо и легкомысленно звучат мои слова в кабинете, под потолок заполненном грозовой атмосферой древнегреческой трагедии.
Надо было выжать из себя пафос и сказать что-либо величественное вроде: "Гордо и ясно ты умер, умер, как Муза учила" или "И как над пламенем на грамоте тайной бесцветные строки вдруг выступают, так выступят вдруг пред тобою из мрака картины, сокрытые в нем ".
Хорькофф бросил пистолет на стол. Я подумала, что президент "ИNФЕRNО" совершил это, услышав меня. Но ошиблась. Тот разбирался со своими тараканами в голове и меня в упор не видел.
Хорькофф обхватил голову руками и простонал:
- Н-не смо-о-о-г! - и начал плакать и биться головой о столешницу, стилизованную под верхнюю крышку саркофага древнеегипетских царей.
Я тоже не смогла... спокойно смотреть на такую истерику. Отвернулась от Хорькоффа. И стала шарить взглядом по кабинету.
Вдоль его стен стояли выкрашенные в яркие цвета двухметровые пластмассовые фигуры главных персонажей египетской "Книги мертвых".
В универе я по ней делала презентацию для зачета по культурологии. И до сих пор помнила главных персонажей этого мистического опуса - богов Древнего Египта, половина из которых, вообще-то, больше походила на демонов.
Хотя, раз в то время еще не произошло размежевание на богов и демонов, то все потусторонние создания тех древних эпох вполне можно оформить в номенклатуре сверхъестественных существ нашего времени в разделе "Высшие Духи".
Ближе всех остальных египетских богов ко мне стояла статуя богини Маат - олицетворение правды-справедливости и гармонию человека с богами и контролируемой ими части нашей Галактики. Из волос богини торчало, словно попугайский хохолок страусиное перо, придавая облику Маат вид вздорной и ветреной девицы.
Богиня грызла меня хищным взглядом широкого, достающего ей аж до уха глаза со здоровенным черным зрачком, будто говоря: "Чо приперлась, дурочка?! Тут тебе не студенческая попойка - на халяву не бухнешь. Здесь власть имеют такие мистические силы, про которые ты, смертная, даже и помыслить не можешь. А коли сможешь - враз обсеришься со страху".
Я рассердилась и плюнула наглой богине в ее наглый глаз и даже показала ей фак - исподтишка, конечно, чтобы хозяин кабинета не заметил, как обращаются с его богами.
За Маат стояли фигуры ее мужа Тота и Анубиса.
Тот - прародитель бюрократии, бог информации и средсв ее переработки, имел маленькую голову ибиса с длинным и тонким клювом. И такой вид, на мой взгляд, вполне себе соответствовал образу покроителя покровитель библиотекарей, писцов и архивариусов.
