Хорькофф вытащил из пиджака платок, вытер слезы и сопли. Подошел к кабинетному бару, достал оттуда бутылку с этикеткой "Слеза Святого Валериана" и пару серебряных стопок инкрустированных перламутром и вырезанными из янтаря головами Медузы из рода Горгон.
- А я, представьте себе, никуда не спешу, - поведала я клиенту. - У меня еще есть несколько свободных минут перед Концом Света. Ктулху спит. Антихрист занят выборами президента Пиндостана. Матросы с русского сухогруза отравили Годзиллу, слив в Тихий океан мазут вперемешку с недопитым метиловым спиртом. А боевых роботов-трансформеров потырили стартаперы из отечественной модернизационной коррупции и наукоемких мошеннических технологий.
- А кстати, Вы по какому вопросу ко мне?
- И по вопросу спасения жизней президентов корпораций вроде вашенской тоже. Уж кому-кому, а Вам нельзя раскисать. Вы же не нищеброд-гастарбайтер, а глава огромной корпорации. От Вас зависит судьба сотен подчиненных, а также их семей, престарелых родственников и домашних животных.
- Вам-то какое дело до моих проблем? - одарил меня недоверчивым взглядом собеседник.
- Ни-ка-ко-го!
- Гм.
- И именно поэтому Вы можете быть со мной полностью откровенны. Можете считать меня психотерапевтом и попом в одном флаконе и исповедаться, дабы облегчить душу и уберечь сердце от инфаркта. Уверена, Вы не раз плыли на пароходе, ездили на паровозе и летали на самолете. И всегда после второго стакана виски Вы выливали на собеседника ушаты как своих личных заморочек, так и общегосударственных проблем. Ну не может русский человек без этого. Он лучше от закуски откажется, чем от такого душевного трепа. А почему Вы были так откровенны? Нет, стаканы тут ни при чем. Все дело в том, что на постороннего человека, которого никогда больше не увидишь, легче вывалить с души все накопившиеся там камни, чем на знакомого человека, который потом будет сливать полученные от Вас сведения цээрушникам и Вашей теще.
Хорькофф разлил валерьянку по стопкам, проговорив:
- Ну не знаю...
- Разве ж Вы не видите, что у меня на лице написано: "Она умрет под пыткой, но никого не сдаст"? - возмутилась я. - Ко мне все мои однокурсники плакаться в жилетку бегают. И коллеги по работе. Даже мой злейший враг, по воле которого я уже почти поседела, Пал-Никодимыч, иногда жалуется мне на свою недооцененность начальством. У уж Пал-Никодимыч чует стукача за версту, ибо тертый мужик, такого на хромой козе не объедешь.
Хорькофф пододвинул ко мне одну из стопок.
- Живете по принципу "Один не пью!"? - одобрила я такой жест. - Уважаю. Как говорится, завтрак съешь сам, а валерьянкой поделись с другом. За дружбу!
Я чокнулась с Хорькоффом и лихо опрокинула содержимое стопки в горло. Хорькофф сделал то же самое.
Пойло имело жуткий вкус. Я скривилась. Хорькофф тоже. А после произнес:
- Не знаю, с чего и начать рассказ. Не со свадьбы же.
Я подняла с пола фотографию молодоженов и поставила ее на стол перед Хорькоффом.
- А почему бы и не со свадьбы? На ней в истории мировой художественной литературы обычно все заканчивается. А Вы начнете - и тем самым лихо утрете всем сказочникам и новеллистам ихние пьяно-сизые носы. Начните со счастья, а про беду расскажется само собой. Мои британские коллеги доказали.
- Полгода назад я женился...
Последовавший далее рассказ Хорькоффа был невыразимо скучен. Поэтому я воспроизведу оный в романтической версии, облагороженной моим литературным талантом и искрометным остроумием.
2
У брачующихся в Москве провинциалов, не разбирающихся в хитросплетениях столичных традиций и всерьез считающих, будто нулевой меридиан проходит через Красную площадь, а не через Гринвичскую обсерваторию, в фаворе - либо топтанье по маршруту: Манежка с Садом - Мавзолей - Собор.
Уж сколько шпилек на туфлях сломали невесты и дамы их свиты о брусчатку Лобного места, но, один фиг, народ прется туда, толкаясь друг с другом, спасая падающих в обморок пожилых родственников, успокаивая жаждущих пописать на исторические реликвии юных участников ритуала, лаясь с гаишниками и мучаясь с парковкой.
А вот настоящий знаток столицы никогда поведет свадебную компашку не в загазованный центр города к мнимому "нулевому меридиану", на свежий воздух Воробьевых гор. Оттуда можно хоть целый день любоваться городом и никто с тебя не сдерет ни копейки штрафа и не сопрет сумочку у зазевавшейся подружки невесты.
Именно сюда после бракосочетания и направились погожим летним днем Хорькофф со своей молодой невестой Динарой - все из себя такие красивые в смокинге и подвенечном платье.
Новобрачных сопровождала традиционная пьяная толпа из родственников и родственников родственников, друзей и друзей друзей, знакомых и знакомых знакомых, а также еще кучу каких-то мутных типов, которым даже самый беспечный тверской фермер не рискнул бы доверить охрану покосившегося сарая с проржавевшими насквозь широкозахватными сенокосилками конструкции лауреата Сталинской премии товарища Волкова, произведенными на Люберецком заводе сельскохозяйственного машиностроения в 1949 году.
