- Только один вопрос. Не пойму, зачем "ИNФЕRNО" такая с-страховка? Пожар, падение спроса, затопление, банковский кризис, теракт, даже землетрясение - это мне понятно. А вот ответственность по искам с-собственных же с-сотрудников и их родни зачем с-страховать? У них же там не вредное производство и не пороховой завод.
- Тем не менее Хорькофф всерьез трясется на эту тему.
- Он что, боится, что подчиненные перекалечатся канцелярскими с-скрепками?
- Он опасается того, что ему придется отвечать перед судом за превращение своих сотрудников в зомби, - честно призналась я и тут же ощутила великое облегчение.
Да, сестрицы, прав был величайший из русских писателей - Булгаков: "Правду говорить легко и приятно". А я бы еще добавила: особенно легко и приятно говорить ее ненавистному начальнику, зная, что тебе за это в данный момент ничего не будет.
Пал-Никодимыч хихикнул, посчитав мое откровенное признание очередной шуткой, и, тяжело вздохнув, изрек:
- Все мы, Ника, немного зомби. Пашешь, как Папа Карло, с утра до вечера. И даже ночью с-сниться работа. Что тут живого? С-считай мы все - ходячие мертвецы. Приходится и личной жизнью жертвовать, и даже с-собственное здоровье гробить.
Тут Пал-Никодимыч закатил пространную речь о трудной доле начальника особого маневренного отдела.
Однако я, хоть и сохраняла на лице выражение вежливого внимания, но совершенно не слушала Пал-Никодимыча.
"О, мой гад, шефу - кранты! - подумала я. - ОВО "LАДИК" - тоже кранты. А если "Новую эру" станут употреблять все, кому не лень, кранты и всей нашей великой и ужасной Родине. А вдруг для человечества это нужно для эволюции? Ведь современный человек политиками и телеком и так прозомбирован по самые гланды. Да вот только в отличие от зомби из "ИNФЕRNО", работать, скотина, не любит".
Пал-Никодимыч, видя, как задумчивость все больше отпечатывается на моей физиономии, вообразил себя непревзойденным рассказчиком. И с энтузиазмом продолжил грузить меня дальше своей философией.
Я почти не слушала этот бред, думая лишь о том, как быстрее свалить из кабинета.
- Кем мечтают стать русские дети? - ни с того ни с чего спросил шеф (или это я уже совсем выключилась из беседы, прослушав вступление к заявленной теме).
- Кем? - заинтересовалась я.
- Наши дети уже не мечтают стать космонавтами и учеными. - Все хотят быть чиновниками, чтоб ни фига не делать, а лишь брать взятки да пилить казенные финансы, либо маленькой частицей офисной биомассы в крупной корпорации, чтоб весь день с умным видом бить баклуши. То есть все уже хотят с-стать зомби. Так спокойнее. А с-спрос, как ты знаешь, рождает предложение.
- Знаю, это еще в прошлом веке британские ученые доказали, - я встала, показывая тем самым Пал-Никодимычу, что разговаривать нам с ним больше не о чем.
Он понял намек и тут же завершил проповедь:
- В общем, Ника, у нас все гораздо хлеще, чем у всяких там зомби, - Пал-Никодимыч поднялся с кресла, чтобы уважительно проводить меня до двери кабинета. - А ты говоришь...
- Я говорю, что, возможно, зомби - последняя надежда Отечества. Они не воруют. А значит, у нас есть шанс получить честное правительство и вменяемых губеров.
Пал-Никодимыч подошел к двери, открыл ее и, осознав смысл сказанного мной, замер, и удивленно спросил:
- Это как же?! Становись зомби, спасай Россию?
- Став зомби, россияне перестанут смотреть всякий кал по телеку. Завяжут с бухлом, куревом и марафетом. Будут бегать трусцой, читать умные книжки и активно плодиться. И наконец-то перестанут паразитировать на нефти и газе, начав заниматься полезным обществу трудом.
- О как мощно завернула!
- И тогда мы обгоним всех по объему валового внутреннего продукта и заживем, как в раю. Может быть, мы даже станем бессмертными... Не забудьте про одеколон, Пал-Никодимыч. Он Вам очень скоро понадобится.
Я вышла из кабинета. А Пал-Никодимыч остался стоять на месте перед открытой дверью. Наверное: размышляя о том, какой станет Россия, когда ее заселят зомби, и о своей жизни среди них. Бедняга еще не догадывается, что уже стал гражданином Зомбиландии.
6
Я покидала ОВО "LАДИК" с одновременно радостным и тревожным настроением, чувствуя себя человеком, которому поручили спасти мир, дали на это дело кучу баблосов, но позабыли проинструктировать о том, с чего начинать и на кого опираться. Мне вспомнились незабвенные лермонтовские стихи, и я произнесла на их мотив собственный экспромчик:
Вдруг я услышала знакомую мелодию. Обернулась. И увидела Дудочника.
Тот сидел рядом с подъездом нашего офиса и играл на флейте. Однако на этот раз перед музыкантом-побирушкой в качестве публики стояли уже не крысы, а люди. И у всех - жуткие рожи и пустые, рыбьи глаза.
Я зажмурилась и затрясла головой. Открыв глаза, увидела, что на самом деле у людей обычные лица и глаза.
