Она сама подошла к свекру, считавшему в амбаре мешки с зерном. Посмотрела прямо в глаза. Без улыбки, но и без испуга. Тот сразу все понял, перестал смотреть волком, улыбнулся, протянул огромную ручищу, погладил Марфу по щеке. Нежно. Ласково. Она закрыла глаза, но не дернулась, послушно дала уложить себя на пересчитанные мешки, покорно развела ноги.
С того самого дня кончилась для Марфы Якуниной тяжелая жизнь. Враз подобревшая свекровь больше не нагружала ее работой по дому, что-то перевела на Василину, потерявшую свой статус любимицы, зато сохранившую правый глаз, что-то на наемных батрачек.
Ела теперь Марфа за столом, щи ей наливались такие густые, что ложка стояла, хлеб выдавался белый, самый свежий, а еще пироги с крупой, которые она ела сама и раз в месяц относила братьям и сестрам в Куликово. В прежде простом, даже бедном гардеробе Марфы появились несколько новых сарафанов из тонкой шерстяной ткани, расшитые цветами платки на голову, яркие ленты в волосы и даже невиданные доселе бусы.
Спустя год после отъезда из дома мужа Никиты, в ноябре 1841 года, Марфа родила дочь, которую назвала в честь единственной своей подружки – Глафирой.
Саша
Первым стремлением было бежать прочь. Куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого страшного места. Саша выскочила из комнаты, рванула на лестницу и чуть не слетела с нее кубарем. Ухватившись за перила и с трудом удержавшись на ногах, она заставила себя вернуться к телу Якунина. Нужно было убедиться, что помочь ему уже нельзя.
Саша знала, что никогда себе не простит, если потом выяснится, что, когда она его нашла, бизнесмен был еще жив. Превозмогая дурноту, она подошла поближе, стараясь не наследить, присела, взялась за тонкое запястье, еще не успевшее остыть. Да, этот момент она отметила особо, рука Олега Якунина была не то чтобы теплой, но точно не ледяной, не окостеневшей. Смертный холод не перетекал в ее пальцы. Что из этого следует? Только одно. В него выстрелили совсем недавно.
Вспыхнувшая надежда быстро угасла. Пульс не прощупывался. Установив этот прискорбный факт, Саша выпрямилась, аккуратно ступая, вернулась к дверям, оглядела комнату, в которой из-за одной прикрытой ставни царил полумрак. Ружья или еще какого-нибудь оружия, из которого можно выстрелить (Саша в нем совершенно не разбиралась), в комнате не увидела. Значит, версию самоубийства можно смело списывать со счетов.
Тот, кто стрелял в Якунина, унес оружие с собой. На несчастный случай на охоте, как это случилось с сыном тети Нюры, тоже не спишешь. Старый заброшенный дом не лес, в котором охотники палят без разбору, кто во что горазд. А значит, вывод только один – здесь произошло умышленное убийство.
Либо бизнесмен пришел в усадьбу вместе со своим убийцей, или они встретились уже здесь. Возможно, случайно. Но что они тут делали, да еще ранним утром? Саша снова огляделась. Комната выглядела так, словно в ней что-то искали. Снятые доски пола громоздились друг на друге, словно кто-то отрывал их, нимало не заботясь о сохранности и порядке.
Да, правильно. Неподалеку от правой руки Олега Якунина лежал гвоздодер. Так это бизнесмен в очках в золотой оправе взламывал пол? И что он хотел здесь найти? Ничего подозрительного в комнате не было. Получается, ничего не нашел? Или, наоборот, нашел, и именно это и стало причиной убийства, а найденное (клад, улику?) убийца забрал с собой?
По всему выходило, что страшные загадки Глухой Квохты не ограничиваются кражей уток девятисотлетней давности. Правда, в отличие от того давнего преступления, случившееся сейчас никак не входило в компетенции Александры Андреевны Архиповой. Осознав данное обстоятельство, Саша вытащила телефон и набрала экстренный номер 112.
Объяснив, что случилось, она получила заверения, что полиция скоро приедет, наотрез отказалась дожидаться ее в усадьбе, оставила свои данные, включая адрес на улице Рябиновой, по которому ее можно найти, и уныло побрела обратно, чувствуя поднимающийся откуда-то из глубины организма животный, нутряной страх. Странно, что в первые минуты после того, как она обнаружила тело Якунина, он не проявлялся.
Сейчас же Саша просто кожей чувствовала, что находится в полном одиночестве в большом, страшном, пустынном доме, где никто в случае опасности не придет ей на помощь. Как и Якунину. Интересно, если бы господский дом находился ближе к деревне и были бы слышны крики о помощи, нашлись бы желающие отправиться навстречу опасности? Или местные жители, как и везде, придерживаются принципа «моя хата с краю».
И все-таки кто мог совершить убийство? Если верить тете Нюре, то все жители деревни – уже пожилые люди, ведущие тихий и скромный образ жизни. Кому из них мог помешать приехавший на охоту гость? Или дело в обслуживающем персонале охотничьей базы? Но все они, за исключением Михаила, не местные, наезжают в Глухую Квохту вахтовым методом. Тогда получается, что кто-то из них случайно столкнулся с Якуниным и тот узнал преступника? А что, как версия годится.
