Какое-то время ходили слухи о том, что в России все-таки допустят женщин до получения высшего медицинского образования, однако, по мнению министерства внутренних дел, число врачей-мужчин в Российской империи в последние годы превышало спрос на них, а потому не существовало смысла допускать в профессию еще и женщин. Тогда Наталья Румянцева заявила матери, что поедет учиться за границу. В Цюрих.
Финансово Глафира вполне могла себе это позволить. Имение процветало и приносило значительный доход. Но отпустить на чужбину незамужнюю дочь, которой к тому моменту исполнился двадцать один год, она никак не могла. Эту коллизию Наталья разрешила с присущей ей решительностью. Она просто вышла замуж, выйдя из-под опеки матери и получив полное право распоряжаться своей судьбой.
Ее мужем стал врач Иван Никитин, с которым Наталья познакомилась на практике в детской больнице Санкт-Петербурга. Венчание состоялось в церкви Петра и Павла, где венчались и крестились все жители Глухой Квохты и ее окрестностей, о чем в мае 1883 года была сделана соответствующая запись в метрической книге, а уже спустя месяц Наталья уехала в Цюрих.
Брак ее не был фиктивным. Спустя короткое время Никитин последовал за своей молодой женой. Будучи достаточно состоятельным человеком, он мог позволить себе какое-то время жить за границей. В результате через два года после свадьбы Наталья родила сына, названного Александром.
Глафира надеялась, что внук поставит точку в медицинских устремлениях Натальи, однако цели ее упрямой дочери оставались неизменными. Она продолжила учебу, привезя двухмесячного сына в Россию и оставив его на попечение бабушки Глафиры и кормилицы.
В прошлом году Никитины вернулись из Швейцарии и устроились на работу по специальности. Несмотря на блестящее образование, Наталья найти практику в Санкт-Петербурге так и не смогла. Женщину-врача были готовы видеть только в глубинке, так что Иван с Натальей стали земскими врачами, взяв на «обслуживание» весь уезд и обосновавшись в имении Румянцевых.
– Бабушка, смотри, смотри, какой змей.
– Замечательный змей, Сашенька, – Глафира улыбнулась, как делала всегда при виде внука. – А ты-то как умазался. Беги к господину Лернеру, попроси его хорошенечко вымыть тебе руки. Скоро приедет твоя мама, будем обедать.
– А папа?
– А папа уехал на сложный случай, будет к вечеру. Беги, Сашенька, мы с дядей Артемом должны закончить с хозяйственными книгами.
Артем с семьей занимал теперь флигель, где жил с женой и двадцатилетним сыном. А вот младшая сестра Глафиры Ангелина наконец съехала из усадьбы, найдя свою судьбу почти в сорок лет. Права была их мать Марфа, когда тревожилась за судьбу младшей дочери. Та, ожидая своего принца на белом коне, растеряла всех женихов, не считая их своей ровней, да так и осталась в девках.
Живя у старшей сестры на всем готовом, жизнь она Глафире портила изрядно, постоянно закатывая истерики и скандалы. По ее разумению, везение, выпавшее на долю Глафиры, было несправедливым и нечестным. Ангелина требовала нарядов и украшений, в то время как хозяйственная Глафира совсем не стремилась идти у нее на поводу. Что еще за капризы у крестьянской девки. И так не работает, а на шее сидит.
После смерти родителей Ангелина совсем распоясалась. Единственным, кто мог ее урезонить, оставался Артем, которому иногда доводилось и кулаки в ход пускать. Именно поэтому новый священник, приехавший в их приход и обративший внимание на старую деву, живущую в господском доме, стал для всех Румянцевых настоящим спасением.
Выйдя замуж, матушка Ангелина в положенный природой срок благополучно разрешилась от бремени, явив миру сына Георгия, носящего фамилию отца – Илларионов. Правда, понервничать им всем пришлось изрядно. Поздняя беременность протекала у Ангелины тяжело. Отекали ноги, отказывали почки, поднималось давление, от чего женщину мучили страшные головные боли.
В родах ребенок пошел не головкой, а ножками, да еще и пуповина обмоталась вокруг шеи. Если бы не Наталья с ее образованием и опытом, померли бы в родах оба: и мать, и младенец. Но все обошлось, Ангелина уже полностью оправилась и даже на жизнь стала смотреть без прежней желчи и злобы. Теперь у нее была своя семья: муж и сын. Правда, завидовать Глафире по-черному она так и не перестала.
Глафира закончила разбираться с делами, убрала на место очки и, откинувшись на спинку стула, потерла уставшую спину. Через несколько дней ей должно исполниться сорок девять лет. Былая красота ее поблекла с годами, в волосах прочно поселилась седина, но она сохранила свою природную стать, синеву глаз и открытый взгляд.
Вдовство и ответственность за семью и усадьбу сделали ее жесткой, хотя и не жестокой. Конечно, брат очень помогал ей во всем, что касалось крестьян и требовало дисциплины, однако экономика имения была в основном на ней. Счастье, что отец приспособил к делу не только Артема, но и ее саму.
