Проснувшись, когда ещё солнце не поднялось над деревьями, Антон с сетрой, сбегав к озеру и наплававшись до одури, желая впрок запастить здоровьем, бегом отправились назад на поляну. Там, помедитировав, завалились на траву, бездумным взором глядя в небо. Говорить о чём-то совсем не хотелось, вот только медальоны из сна не давали покоя, ведь то им не приснилось– они наяву висели на груди у каждого. После пробуждения, осознав их физическую реальность, немного поразглядывав и сравнив между собой, поняли, что хотя колличество символов и было одинаково на обоих медальонах, но те разительно отличались своим содержанием, да и направление спиралей, на которые были «нанизаны» руны, пронзённые основной нитью, было прямо противоположно. Так же случайно выявили и другое свойство - если соединить медальоны тыльной стороной – они начинали отталкивать друг друга, словно были разными полюсами одного магнита.
Чуть успокоившись от первоначального возбужденияя, попытались разобрать смысл рун, насколько позволяли знания, но и тут возникли разногласия в деталях, хотя общий смысл стал более понятен – у Антона был медальон с основными рунами справедливости и равновесия, а у сестры – жизни и созидания. К тому же, как двойняшки разглядели, на медальонах имелось и вообще множество других, еле видимых, более мелких рун, которые было не разобрать. Решив, что займутся более детальным изучением подарков уже дома, в спокойной атмосфере, имея под рукой написанный на бумаге «алфавит» неизвестного языка из снов, просто стали ждать появления Дмитрия Михайловича.
Шло время, а старец всё не появлялялся. И только двойняшки решили вновь вернуться на маленький пляж, сделав уже в ту сторону несколько шагов, как за спинами раздался знакомый голос.
- Доброго дня Вам, молодёжь. Соскучились?
Антон переглянулся с сестрой и заулыблись.
Их реакцияю старик понял как надо.
- Ну да, - улыбнулся пожилой человек. – Сказали бы, что соскучиличь – по факту б обманули. Не сказали бы – посчитали, что меня этим можно было обидеть. Ладно, мои хорошие. Всё понимаю и не буду уточнять. Вижу, что юноша оправился и чувствует себя хорошо. Это прекрасно. Да и ты, девочка, постройнела, хоть и до этого была красоткой хоть куда. Что, готовы к возвращению? Да, кстати, не забыли сделать что я просил? Имею в виду спальные мешки и бутылки? Негоже здесь оставлять чуждые миру предметы.
- Дедушка. А от спальников вообще ничего не осталось.
Антон в в кратце рассказал, во что превратились спальники и об исчезнувшем камне.
Дмитрий Михайлович, не поверив, сам обошёл указанное место, где ранее находился камень, а потом, махнув рукой, сунул пустые бутылки за спину под верёвку на поясе, коей была перевязана рубаха и, поманив к себе ребят, сев в центре поляны. И только тогда заметил на груди двойняшек медальоны. Приглядевшись, нахмурился.
- Не спрашиваю, где Вы взяли эти знаки, но прошу – не надо из этого мира выносить, что Вам не принадлежит. Лучше положите туда, где их нашли.
Арина улыбнулась и, стараясь не задеть чем-либо старика, негромко пояснила.
- Мы их не нашли, честно говорю. Нам они были подарены.
- КЕМ???
- С первой же ночи, когда мы спали, к нам приходила женщина, обучая нас своему языку и знакам-рунам. Мы пели и общались с ней как с равной, хотя нет... Не с равной, а как ученики со своей учительницей – вежливо, мягко, со взаимным уважением. И вот сегодня ночью она лично повесила каждому из нас на грудь по этому медальону. А утром мы поняли, что это вообще не сны были, а явь. Я, если честно, даже не знаю как его правильно и назвать. Вроде и кулон, и медальон. Может оберег или знак отличия… Вообщем, не знаю. Понимаю лишь одно – этот подарок вполне можно принять за статусную отметку.
- Арина. – Дмитрий Михайлович слушал девушку, открыв рот от удивления, бледнее и краснея каждые пару секунд. – Ты сама-то понимаешь, что мне только что сказала?
- Вполне, дедушка. Я ни единым словом не обманула.
- Вы хотите сказать, что Вас обучала сама… Нет, не буду называть вслух ЕЁ имя. Не достоин я этого. Хорошо. Тогда, если говорите правду, я обязан это проверить. Не против? Сидите спокойно и не дёргайтесь, не укушу.
Антон с сестрой замотали головами, улыбаясь, смотря на растерянного деда.
Дмитрий Михайлович протянул руку, что бы коснуться медальона на груди Арины. Когда до его пальца оставалось совсем чуть-чуть, из медальона выскочила крохотная молния-разряд, больно ужалив палец деда.
Тот, словно ребёнок, ойкнул и засунул палец в рот, а другой рукой сразу же потянулся к груди Антона и… вновь разряд и уже второй палец оказался во рту.
- Больно-то как… - проворчал-простонал старик. – Нет, что бы пожалеть старца, так долбит что было сил…
- Знаете, это Вас специально дёрнуло, - улыбнулся Антон. – В момент, когда Вы получили разряд, я почувствовал, что во мне была наша учительница, которая смотрела моими глазами и улыбалась, глядя на Вас, обиженного, с двумя пальцами во рту.
Три человека, посмотрев друг на друга, улыбнулись.
Дмитрий Михайлович, глядя на свои обожжённые пальцы, тяжело вздохнул.
