– Срезал он, значит, а оттуда красные ногти торчат. И пальцы. Серые, страшные. Я как заорала! На крик-то и Максимка из дома прибежал. Даже тапки не обул. Я его потом за это поругать хотела, зима на дворе! Но ведь подумала: мамке на помощь кинулся! Мужик! И не стала.
– Как сверток оказался в вашем сарае?
– Сын, когда увидел нас в сарае-то с ним, рассказал, как дело было. Гуляли они тогда с дружком по лесу, да и увидели там руку эту. Ну, она завернута была. Как нашли, так сюда и принесли. Хотели поглядеть, что там.
– Почему здесь, а не в лесу? – удивилась я.
– Думали, небось клад какой нашли или ценное что. Мальчишки, что с них взять? Испугались, что хозяин дорогой вещицы где-то рядом, ну и кинулись домой.
– И все же они сверток не вскрыли, – напомнила я.
– Это потому, что только они в сарай-то его принесли, Егорке, другу Максима, родители позвонили. Он в комнате прибрать обещал до прогулки, а не сделал. Ну мать-то и рассердилась на него, загнала домой. Тот и побежал, сверкая пятками. Родительница-то у него такая, знает Егор, что получит по первое число!
– И ваш сын сверток вскрывать не стал?
– Нет, друг попросил его дождаться, чтобы по-честному разделить находку. Они ж не знали… А сам-то Егор на следующий день с ангиной слег, температура сорок. Какой уж тут сверток?
– Максим, выходит, терпеливо его выздоровления ждал?
– Они с пеленок вместе. Конечно, как иначе? Слово дал. Говорю же, мужик растет. Ну а Егор-то до сих пор на больничном сидит. Надо же, как его эта ангина накрыла. Снегу, что ли, наелся? Вроде взрослые, но иногда такого учудят, нарочно не придумаешь!
– Значит, в лесу мальчики нашли сверток, принесли в сарай, – начала подводить итог Настя.
– Хорошо, что не в дом! – перебила ее Людмила Тимофеевна. – Хотя… может, тогда быстрее обнаружили бы. Вам же это важно?
– Очень, – хором заверили мы женщину.
– Вот я теперь и думаю: раз уж такая история с нами приключилась, то и про кольцо соседка-то, выходит, не врала. Чего только в жизни не бывает! – рассуждала хозяйка. – Ну а чья рука-то, девочки?
– Нашей коллеги, – ответила Настя.
– Горе-то какое! Как она теперь без руки?
Мы переглянулись.
– Ее нет в живых, Людмила Тимофеевна. Оттого нам очень важно поговорить с Максимом.
– Уж не думаете вы, что это они ее… убили?
– Ни на секунду, – соврала я, потому что и эту версию нельзя было сбрасывать со счетов. – Но мальчики могут помочь в расследовании, если найдут то самое место или расскажут еще какие-то детали того дня. Возможно, сами того не подозревая, они встретили убийцу.
– Батюшки! – запаниковала женщина. – Это что же, их могли… Ужас-то какой. Неужели маньяк?
– Надеемся, что нет, но чем больше деталей мы соберем, тем скорее найдем злодея.
– Вы уж постарайтесь!
Людмила Тимофеевна поднялась, помешала борщ в кастрюле, зачерпнула ложку и, предварительно подув, сняла пробу.
– Готово! – сообщила она. – Сейчас я вас и обедом накормлю!
– Спасибо, мы наелись, – поспешила отказаться я.
Входная дверь хлопнула, и вскоре в кухне появился высокий и худой мальчишка с раскрасневшимися щеками.
– Садись, сынок, – обратилась к нему женщина. – Только руки иди помой!
Мы поднялись, освобождая место у небольшого стола, и я попросила:
– Вы кормите ребенка, а мы пока в сарае посмотрим, если можно?
– Отчего нельзя! Да только увезли сверток-то.
Пришлось объяснить, что это необходимая процедура. Женщина сообщила, что сарай не заперт и мы можем туда отправиться.
– Только сильно там не бардачьте, девочки, а то потом мне влетит, что молоток не там или гвозди рассыпаны.
Заверив хозяйку, что после нас и комар носа не подточит, мы оделись и отправились в сарай. Здесь действительно царил образцовый для такого места порядок. Почти все стены занимали стеллажи с различными коробками и ящиками, на огромном верстаке аккуратно разложены инструменты, на стене прямо над ним на большом магните крепились ножи.
– Что думаешь? – поинтересовалась Настя, когда мы присели у верстака и внимательно огляделись.
– Слишком чисто, – заметила я.
– Думаешь, могли заметать какие-то следы?
– Скорее, просто намыли тут как следует, чтобы избавиться от запаха.
– Как считаешь, может у пацана двенадцати лет хватить терпения, чтобы не разворачивать сверток несколько дней и ждать выздоровления друга?
– Уверена, что такое возможно.
– Я бы с ума сошла от любопытства!
– В детдоме у меня было трое друзей. Мы были настолько близки, горой стояли друг за друга. Обещания для нас никогда не были пустыми словами. Думаю, что и Максим встретил такого товарища.
– Я не знала… Про твое детство.
– Хорошее было время, – призналась я. – Мне повезло и с детдомом, и с друзьями.
Тему развивать я не стала, и мы продолжили осматриваться. Так и не обнаружив ничего интересного, решили, что можно возвращаться в дом. Получаса ребенку должно было хватить для поглощения борща.
Парень успел уйти в свою комнату, куда Людмила Тимофеевна за ним сходила, и он снова вернулся в кухню. Сел на табурет и положил руки на стол.
– Мам, а конфеты остались? – спросил он.
– Так ты вчера последние сам и доел! – возмутилась она.
