Уже через час мы с Настей мчали в поселок Видное. Субботкин хотел было отправиться с нами, но вовремя вспомнил о встрече с сестрой Воронцовой, отменять которую в свете наших последних обсуждений было никак нельзя.
Небольшой населенный пункт располагался в паре километров от того места, где были найдены останки Ефременко. Три широкие улицы, соединенные между собой проулками. Автостанция с заколоченными окнами, перед которой поставили современную автобусную остановку, магазин и почта. Сразу за поселком начинался лес.
Нас интересовал восьмой дом по Главной улице, она, впрочем, мало чем отличалась от двух остальных, поэтому происхождение ее названия осталось загадкой.
Дом из красного кирпича был огорожен железным забором, калитка была заперта изнутри. Я хотела было ее открыть, но Настя уже набирала номер хозяев в своем телефоне. Вскоре нас встретила женщина, на улице она появилась в домашнем халате, невзирая на мороз. На вид ей было около сорока: круглое румяное лицо, короткая стрижка. Желтые резиновые перчатки ярким пятном выделялись на руках. Обута женщина была в войлочные темно-зеленые тапки.
– По дому хлопочу, – объяснила, стягивая перчатки, Людмила Тимофеевна, так звали хозяйку.
Мы устроились в кухне. На плите что-то варилось в большой кастрюле. По распространяющемуся запаху я предположила, что она готовит борщ к обеду.
– Еда еще не готова, а вот чаем напою! Правда, Максим все конфеты съел, зараза такая!
Я предположила, что она имела в виду сына. Людмила Тимофеевна живо накрыла на стол, поставив перед нами и сушки, и варенье, и даже бутерброды с копченой колбасой.
– Девочки, вы не стесняйтесь, – суетилась она. – Работа у вас тяжелая. Небось и поесть толком не успеваете!
Я придвинула чашку с чаем, улыбнулась и взяла бутерброд. Ее забота подкупала, не хотелось обижать хозяйку.
– Людмила Тимофеевна, нам бы с Максимом поговорить.
– Так из школы приедет скоро, и поговорите! Я вам и так все расскажу. Ну а находку-то… забрали уже. Ваши же и были сегодня.
– Мы знаем, – заверила Настя. – Как она оказалась у вашего сына?
– Ох, кто бы мне такое рассказал, ни в жизнь не поверила бы! У нас соседка одна, тут через два дома, скотину держит. Ну и историю рассказывает. Купила она в городе комбикорм. Стала кроликам его высыпать, а там кольцо золотое. Не подделка какая, а самое настоящее. Еще и с бриллиантом. Цацку-то я видела, но что она его вот так в мешке нашла – ни на минуту! Мы с мужем думали, украла у кого… А историю придумала, чтоб вопросов не задавали, ежели кто на руке у нее перстень этот увидит. Но теперь! Сейчас-то я понимаю, что наша история почище соседской будет. Поверить сложно, но так и было, вот вам крест!
Женщина действительно осенила себя знамением. Я откусила бутерброд, ожидая продолжения.
– Пошел, значит, наш Максик в субботу, пятнадцатого, с другом гулять. Ну а у нас тут что? Сами видели, наверное. Из развлечений – старая площадка детская, что от школы осталась. Саму-то ее прикрыли лет десять уже как. Теперь в райцентр дети ездят. Спасибо хоть автобус дали. В общем, пацаны-то уже большие, двенадцать лет. Что им на ржавых качелях делать? Вот и бродят где попало. В лес частенько хаживают. То в прятки там играют, то еще что придумают. Я и рада. Всяко лучше, чем в телефон целый день пялиться! Они места хорошо знают, да и, спасибо сотовой связи, ежели что, не потеряются, отыщем. В общем, девочки, погуляли они тогда, ну мы и думать забыли. Тоже мне событие! Ну а вчера муж мой, значит, в сарай пошел за инструментом. Кран потек, а у него все принадлежности там хранятся. В доме места-то немного для всего этого. Приходит и как давай возмущаться!
Поняв, что рассказ будет долгим, Настя тоже потянулась за бутербродом.
– Говорит мне: ты, мол, что в сарае оставила? А я там, девочки, с осени не была! Что мне там делать? В гвоздях ковыряться? Так ему и сказала. А он знай свое: вынесла, говорит, туда еду, она и пропала, и вонища стоит жуть какая. Только почто мне туда стряпню выносить? У нас холодильник есть, чай, заработали. Но я и сама вспомнила, что, когда мимо сарая давеча шла, тоже почувствовала, будто пахнет нехорошо. Ну и говорю своему: веди в сарай, показывай, откуда воняет, и ежели никакой еды там не будет, извиняться придется.
Женщина вдруг закрыла лицо руками и принялась качать головой.
– И зачем я туда пошла, дура? Ничего съестного в сарае не было, конечно же. А вот откуда запах разносится, пришлось поискать. Противный такой, как вспомню… Ой, беда! В общем, нашли мы сверток под верстаком. Черный такой, целлофановый, перемотанный весь. Мой опять на меня бочку катить: мясо, говорит, вынесла сюда. Ненормальной называл. Но я-то нормальная. Кто же о шмате мяса забудет?
– И это оказалось не мясо, – догадалась Настя.
– Ох, что было, что было… Выбросить бы сверток этот, да дело с концом! Но мой упертый как баран, доказать мне решил, что я амнезией, или как ее, страдаю. Взял нож с верстака и давай целлофан этот раздербанивать.
Женщина схватила со стола чашку и залпом выпила поостывший чай.
