Я была с ним, в общем-то, согласна. Это означало, что вовсе не Ланс оставил мне послание в здании на Транспортной, а также то, что впереди нас с Субботкиным ждало еще много открытий.
Оказавшись вечером в квартире Глафиры Дмитриевны, я наконец смогла проверить входящие сообщения в телефоне. За день их накопилось немало, а времени на чтение не было.
Первым я открыла послание Константина – моего старшего товарища, с которым я познакомилась в детском доме, когда он приезжал туда в качестве спонсора. У нас была традиция: каждый вторник мы вместе ужинали. Если, конечно, этому не мешали какие-нибудь непредвиденные обстоятельства в виде болезни или отъезда одного из нас. Сегодня был тот самый случай. Я сочинила довольно объемный ответ, который закончила обещанием исправиться на следующей неделе. Была ли я уверена, что мы найдем убийцу Ефременко за этот срок? Нет, но очень на это рассчитывала.
Я скучала по дому, по городу, в котором жила последние годы. При других обстоятельствах я радовалась бы близости к Лазарю, но сейчас я сомневалась в каждом его слове и поступке. Кто он мне: друг или враг, любовник или палач? А главное, знает ли он сам ответ на этот вопрос?
Посмотрев на часы, я принялась гадать, дома ли он и чем занимается, думает обо мне или радуется тому, что я исчезла вместе с неудобными вопросами, которые принялась задавать ему в прошлую нашу встречу. Может быть, его и вовсе нет в городе, а пожилая консьержка злорадно ждет, когда я снова объявлюсь, чтобы обивать его порог.
Я пролистала длинную вереницу входящих сообщений, но ни одной весточки от Лазаря среди них не было. Зато я увидела послание от Михаила, коллеги Ефременко по предыдущему месту работы. Он спрашивал, не покинула ли я город, и предлагал встретиться на чашечку кофе.
В любой другой день я, вероятно, отказалась бы, только не сегодня. В свете недавно вскрывшихся обстоятельств хотелось задать ему пару вопросов. Точнее, не ему, а Григорию, бывшему любовнику Анны. Михаил же может послужить прекрасным посредником для беседы.
Я предложила заехать завтра к ним в контору, прекрасно зная, что совсем не такого ответа ждал от меня Михаил, но вряд ли ему придет в голову отказаться. Так и вышло. Вскоре он написал, что будет с нетерпением ждать встречи.
Покончив с перепиской, я вернулась к мыслям, которые меня не отпускали.
Неожиданная находка на Транспортной то ли спутала все карты в наших руках, то ли, напротив, подарила нам выигрышную комбинацию. Только правил игры мы, кажется, не поняли, а потому, как действовать в этих обстоятельствах, не понимали.
Я вспомнила слова Гэтсби во время вечеринки о том, что, несмотря на запрет, казино существуют и, более того, процветают. Очевидно, что такая ситуация сложилась не только в нашем городе. Тем более не далее как вчера Ланс, кажется, намекал на одно из таких мест, предлагая сыграть с ним в блек-джек и демонстрируя фишку.
Вскрикнув, я схватилась за голову. Конечно, он же показал мне фишку! И выглядела на первый взгляд она как одна из тех, которые обнаружились в тайнике. Это необязательно означало, что коробку там оставил именно он. Ланс мог знать место, где в ходу такие фишки. Практически наверняка знал!
Теперь я корила себя за то, что отказалась вчера от партии в блек-джек с ним. Как связаться с Трегубовым, я тоже не знала. Можно было обратиться к Гэтсби. Все-таки в его особняке в субботу я почти наверняка видела именно Ланса, хоть тот никак не отреагировал на мой намек о той нашей встрече. Но демонстрировать Гераскину свой интерес в отношении своего старого приятеля не хотелось, по крайней мере, не сейчас.
Другим вариантом было спровоцировать Ланселота на то, чтобы выйти со мной на контакт. Но как? Наворачивать круги вокруг дома? Так себе затея, да и погода не располагает к столь долгим прогулкам.
В конце концов у меня родилась идея. Я отправилась в спальню, взяла ручку и один из чистых листов со стола Глафиры Дмитриевны, на котором процитировала:
«Говорят, дурная примета пробовать счастья два раза кряду за одним и тем же столом».
Ниже я приписала:
«Поэтому только одна партия».
Перечитав написанное и найдя послание сносным, я открыла входную дверь и прикрепила его снаружи на канцелярскую кнопку. Она легко вошла в древесину обшивки, а я вдруг подумала, что скажут соседи. Впрочем, неважно. Главное, чтобы не сорвали записку, сочтя за чье-то дурачество. Собственно, именно этим я, кажется, сейчас и занималась.
Я успокаивала себя тем, что в бою все средства хороши. И это – далеко не самое худшее. Оставалось надеяться, что я не просчиталась, и Лансу известно, где я остановилась. Наша вчерашняя встреча как будто была тому подтверждением. Не исключено, что он примется за старое и захочет оставить в квартире какой-нибудь сюрприз для меня. Лишь бы не свиное сердце, как в прошлый раз!
Попытавшись вернуться к размышлениям над убийством Ефременко, я вынуждена была констатировать полный провал. Слишком много других мыслей и людей роилось сейчас в моей голове.
Возможно, коллеги окажутся удачливее меня и завтра будут фонтанировать блестящими идеями.
