На первый взгляд разобраться было трудно. Совсем мелких везли в колясках, видно ничего не было, кроме разноцветных кульков. Те, которые покрупнее, шли сами, некоторые бодро и деловито, другие, наоборот, вразвалку и нога за ногу, да еще везли за собой пластмассовые грузовики или какие-то непонятные яркие штуковины.
Как с ними следует обращаться? Что нужно делать? Как растить? У Марты не было даже никакого захудалого племянника, которого можно было бы изучить вблизи и понять, как он устроен.
Марта усмехнулась, поглубже засовывая руки в карманы.
«Сначала мне нужно разобраться, как это устроено», – так обычно говорил Данилов, когда чего-то не понимал.
Она даже думать начала его словами, вот до чего дошло. Плохо ее дело.
Придется на обратной дороге зарядиться тантрической энергией из картонной пирамиды. И посадить весной кабачки. Интересно, до весны одного заряда хватит или придется еще приезжать?
Весной у нее родится ребенок и ей будет не до кабачков.
Ее собственный ребенок. Она станет возить его в коляске, в чем-то похожем на яркий кулек. Они пойдут по улице, залитой весенним солнцем и талой водой, и никто на свете не будет им нужен.
Опять, как накануне, навернулись проклятые слезы. Может, все-таки необратимые изменения, связанные с беременностью, уже начались?..
– Главный вход с той стороны. Катерина не хотела, чтобы от ворот сразу был виден весь дом. Я его, видишь, повернул немного. Так даже красивее получилось. Ты что-нибудь слышала о привязке к местности?
Марта шмыгнула носом.
– Ну конечно. Все свои дома я первым делом привязываю к местности магазинным шпагатом.
– Почему ты говоришь в нос? Ты что, простыла?
– Нет.
– Замерзла?
– Нет.
– Я же тебе говорил, чтобы ты не лезла в снег! Ты никогда меня не слушаешься, а потом…
– Нет.
– Что – нет? – удивился Данилов.
– Все – нет. Остановись. Ты меня утомляешь. Рассказывай лучше про дом. Мы остановились на привязке к местности.
Данилов посмотрел на нее как-то странно.
– Когда дом развернут, это как-то… гармоничнее. По крайней мере, мне так показалось.
– Тебе бы пирамиды строить, Данилов, – пробормотала Марта. – А там что? Лес?
– Участок очень большой. Чуть подальше будут два корта, летний и крытый, но отсюда не видно. Их еще нет, только место под них размечено. Детская площадка, лужайка для семейных праздников…
– Ого!
– И еще домик садовника. Но он совсем далеко.
– А конюшня? – спросила Марта. Совершенно неожиданно масштабы строительства начали ее раздражать. Как представителя масс. – Где конюшня с чистокровными текинскими жеребцами?
– Нет здесь никакой конюшни, – пробормотал Данилов сердито.
– Как же так?! – поразилась Марта. – Разве лошади Тимофея Кольцова не должны участвовать в Зимнем кубке в Челтенхеме? Цвета жокея – желтый и черный. Владелец лошади получает кубок, тренер – портсигар, а наездник – кукиш с маслом! Как это они не догадались, твои Кольцовы?! Скаковые лошади сейчас – самое престижное дело. И очень, о-о-очень модное. Ты бы им подсказал. – Тут она замолчала в надежде, что все-таки вывела его из себя.
Не тут-то было.
– Парк будет планировать ландшафтный дизайнер, я только сказал Катерине, что тут хорошо бы посадить две шаровидных сосны, – продолжил Данилов как ни в чем не бывало, – вот прямо тут, – он потопал ногой в щегольском ботинке по мерзлой земле, – именно с этой стороны, чтобы не было никакой симметрии. Как ты думаешь?
– Здорово, – искренне сказала Марта, – правда здорово, Данилов, ты не обращай на меня внимания.
– Я и не обращаю. Двери стеклянные. Я их заказал в Гусь-Хрустальном, там делают отличное стекло, между прочим, даже лучше, чем в Венеции. Собирались оттуда везти, а я договорился с Евгением Васильевичем…
И он замолчал, так и не рассказав Марте про неизвестного Евгения Васильевича.
– Что? Что такое, Данилов?!
Одна дверь из очень толстого, бронебойного, как почему-то подумалось Марте, стекла была приоткрыта. Из-за толщины стекла было не разглядеть, что за ней происходит, но, очевидно, Данилов разглядел.
– Подожди здесь.
– Что случилось?!
– Подожди здесь, – повторил он, – я посмотрю. Он потянул на себя толстую дверь, еще не отмытую от многочисленных пальцев и какой-то строительной дряни. Дверь открылась легко и беззвучно, как будто вовсе и не была тяжелой.
Марта вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри. Плечо Данилова загораживало ей обзор, она оттолкнула его рукой и все-таки увидела.
Голове стало холодно, и волосы будто зашевелились на затылке.
– Господи боже мой, – пробормотала Марта. За толстой стеклянной дверью, беззвучно и легко повернувшейся на металлических шарнирах, царил хаос. Как будто смерч прошел. Марта никогда раньше не видела такого полного и первобытного хаоса и не знала, что бывают смерчи, которые хозяйничают в домах.
– Не ходи за мной, – приказал Данилов, – стой там!
Как же!.. Будет она стоять!..
