– Сейчас, Тим. Я знаю, как вам нравится этот дом. Нам он тоже нравится. – Она улыбнулась и стала похожа на десятиклассницу. – Мы ждем не дождемся, когда он будет готов. И дети ждут.
– У вас десять дней, – объявил Кольцов Данилову, – через десять дней мой начальник службы безопасности доложит мне, что на самом деле здесь случилось. Вам ясно?
– Да.
– Вышли бы на улицу, – посоветовала Марте похожая на десятиклассницу супруга олигарха, – вы совсем зеленая, смотреть страшно. Тут же дышать невозможно!
– Катерина, мы уезжаем.
– Я уже слышала. Хотите, мы отвезем вас в Москву?
– Да, – неожиданно ответил Данилов, – поезжай, Марта. Это будет лучше всего. Я пока не могу уехать.
Даже просто мысль о том, что в Москву ее повезет Тимофей Ильич Кольцов, вызвала у Марты панику.
– Нет-нет, спасибо большое! Я хотела бы остаться с Андреем, если вы не возражаете, – забормотала она, вытащила руки из карманов, выпрямилась и уставилась куда-то мимо любезной жены олигарха, и кандидата, и магната, и депутата, и, кажется, даже губернатора. Интересно, почему нельзя сказать «губерната»?
– Точно не поедете? – продолжала приставать жена, а сам олигарх, кандидат и магнат вдруг вздохнул протяжным страдальческим вздохом.
Марта перепугалась не на шутку.
– Спасибо, большое спасибо, я сейчас выйду на улицу, погуляю немного, и мне станет лучше. Просто я переволновалась, а в Москву я не поеду, спасибо, нет…
– Это она тебя боится, – проинформировала мужа Катерина. – Тебя все боятся. Какой-то ужас.
– Поедем, а? – попросил ее муж почти жалобно. – Черт возьми, первый раз за неделю вдвоем, и тут на тебе!.. Хватит, Кать.
– Пока, – попрощалась Катя с Мартой и Даниловым и взяла Тимофея Ильича под руку. – Андрей, я позвоню вам и сообщу свой новый мобильный номер. Сегодня же.
– Спасибо, – сухо поблагодарил ее Данилов. Два гигантских джипа – «Лендровер» и совсем уж экзотический «Хаммер» – казались по сравнению с машиной Данилова океанскими лайнерами рядом с портовым буксиром. Сыпал мелкий снег, белые шарики отскакивали от полированных крыш. Воздух был холодный и влажный, какой-то острый.
Катерина запахнула шубу и некоторое время постояла, дыша ртом.
– От вони голова заболела, – сказала она негромко и оглянулась на Тимофея. – Надо было столько краски вылить! А полы были сказочные, Тим! Особенно в гостиной. Данилов все нарисовал и собирал эту керамику по кусочку. И лестница. На ней специальное покрытие положили, чтобы Машка не полетела со ступенек. Она же носится, как щенок…
– Носится, – согласился Тимофей Ильич и взглянул на жену внимательно. – Ты что, Кать? Плачешь?!
Охрана отошла от них, чтобы не слышать, о чем они говорят. Тимофей покосился на нарочито безразличные спины и за отвороты шубы притянул жену к себе.
– Ты что? – спросил он, близко глядя в серые несчастные глаза, полные слез.
Нос вздрогнул, покрасневший кончик уткнулся ему в ладонь. Только на одну секунду, но и этого было достаточно, чтобы он вдруг испытал острый, тайный, умильный всплеск любви к ней.
Он все никак не мог привыкнуть к тому, что так ее любит.
– Ты что? – повторил он и встряхнул ее, чтобы это острое и тайное чуть-чуть отпустило его.
Он не умел ни от кого зависеть, всесильный, богатый, умный, бесстрашный, расчетливый, очень хладнокровный, очень успешный, очень занятой человек.
Он теперь зависел от Катерины, знал это и боялся этого.
От Катерины и детей. Как это получилось, что он так влип? – Господи, он мне так нравится, этот дом! – заговорила она рядом с его ухом. – Мне все в нем нравится! Я уже придумала, куда мы елку поставим. И это покрытие на лестнице для Машки! Все же было почти готово, Тим! Кем надо быть, что так все… испоганить?! И она шмыгнула носом.
– Я сегодня же поручу Дудникову, и он к завтрашнему дню скажет тебе, кем надо быть, – предложил Тимофей, – и даже покажет. И ты сама набьешь ему морду. А?
Она улыбнулась, и ему полегчало.
– Тим, с тобой разговаривать невозможно. Ты слишком… однозначный. Конкретный, как это теперь называется.
– Зачем ты так навязывалась со своим участием? Тебе не все равно, поедет она в Москву, эта барышня, или не поедет? И этого… как его?.. утешать кинулась!
– Я не кинулась его утешать. Ему этот дом нравится даже больше, чем мне. Дом разгромили, чтобы выбить из-под ног почву именно у него, у Данилова. Мне, например, это совершенно ясно и понятно. К тебе таким способом не подберешься. Ты вообще мог ни о чем не узнать, это он правильно сказал.
– Ну и что?
– Ну и то. У него есть какой-то враг. И это такой… лютый враг, который не побоялся втянуть в свои дела Тимофея Кольцова. Самого Тимофея Кольцова!
– Ты что, – спросил он подозрительно, – смеешься? Или решила мне польстить?
– Да что тебе льстить, – вздохнула Катерина, достала из сумочки пачку сигарет и быстро закурила, – ты сам все про себя знаешь. В этом как раз твое основное преимущество перед остальными людьми.
– В чем? – спросил он глупо. Спрашивать не следовало бы, но уж больно хотелось послушать про «преимущество».
