– Мне не надо в ЦКБ. Мне надо в районный роддом. Только кретины платят деньги за понты и блатных врачей, которые ничего не могут.
– За какие понты? – не понял Данилов.
– За фикус в коридоре и турецкий ковер на лестнице. Данилов, ты что? Тупой? Мне нужен нормальный, опытный, практикующий врач, у которого каждый день кто-нибудь рожает. – Марта быстро посмотрела по сторонам, не слышит ли кто, о чем они говорят. – Я и без фикуса обойдусь, мне лишь бы ребенка не уморили, а этих, которые в ЦКБ и у которых три богатых клиента в месяц, мне не надо, боже избави! Ты что? Не слушаешь?
Конечно, он не слушал. Он смотрел на нее – и не слушал.
Как бы ему заманить ее ночевать? Пообещать, что все расскажет, но только дома?
– Данилов, что ты молчишь?
– Ты собиралась уезжать?
– Я думала, что тебя нет, – призналась Марта, – и никак не могла понять, зачем же я-то приперлась!
– Подожди меня минут пятнадцать. Сейчас начнется торжественная часть, и можно будет незаметно уехать. Ты собираешься вернуться в Кратово или… останешься? – Ему показалось, что вопрос прозвучал как-то на редкость пошло, оскорбительно даже.
– А Лида? – спросила Марта. – Она не обидится?
– Нет, – сказал Данилов довольно сердито, – собственно говоря, это совсем не твое дело. С Лидой я сам все улажу.
– Тогда останусь, – решила Марта.
Разве она могла уехать, когда он сказал – оставайся?!
– Через пятнадцать минут. Постарайся никуда не исчезать. Если хочешь, можешь уехать прямо сейчас, у тебя же есть ключи. А я подъеду.
– Данилов, – спросила Марта язвительно, – с чего ты взял, что я хочу немедленно мчаться в твою квартиру? Может, я хочу побыть на приеме, в обществе приятных и умных людей? Может, я хочу съесть немного холодных устриц или что предполагается на фуршете? Может, я хочу провести вечер здесь, а не возле твоей посудомоечной машины?
– Здесь? – беспомощно переспросил Данилов. – Ну… давай проведем вечер здесь.
– Ты тут совсем ни при чем, – наслаждаясь игрой, продолжала Марта, – ты должен проводить вечер со своей Лидой, а не со мной.
Он посмотрел ей в лицо и понял, что это игра. Просто такая игра. От сердца отлегло, а он уж перепугался было.
– Значит, через пятнадцать минут, – заключил Данилов строго, чтобы она не догадалась, как он перепугался, – мне нужно еще к Знаменской подойти.
– А к родителям?
– Я уже подходил к ним, Марта.
Он ко всем уже подходил, и к нему все подходили – друзья семьи, знаменитые музыканты, знаменитые писатели, знаменитые критики – не знаменитых было на этом приеме – «друг детства» Олег-Тарасов, конкурент Марк Грозовский, мать Лиды Виолетта Ивановна, сама Лида в парижском платье. Он старался вести себя хорошо – достойно, как сказала бы Светлана Сергеевна, – но знал, что этого мало. Необходима картина полного воссоединения семьи, а он в такую картину никак не вписывался. Он вообще не подходил ни для каких определенных ему ролей – идеального сына, продолжателя дела знаменитого отца, мужа светской красавицы.
С тех пор, как в шестнадцать лет у него сдали нервы, он мало для чего подходил.
Лида, выделявшаяся из толпы неземной красотой, в отдалении, за колонной рассматривала в зеркальце свои губы и осторожно трогала их помадой. Данилов подумал, что хорошо бы уйти так, чтобы она не заметила.
Поговорив со Знаменской – «Андрюшик, как поживает мой унитаз в форме лилии?», – он уже совсем собрался сбежать и все-таки столкнулся с Лидой. Марты не было видно.
– Господи, какой ты неуклюжий!
Он присел, собирая в крохотную сумочку ключи от машины, медный номерок из гардероба, золотую пудреницу, шелковый кошелечек для визитных карточек.
Все. Больше в сумочке ничего не было, Данилов специально осмотрел пол.
– Дурацкая сумка! Второй раз за вечер открывается, и из нее все падает, а я, как идиотка, подбираю!
– Извини, пожалуйста.
– Ты что? Уезжаешь? А банкет?
– Я устал и не хочу есть. Я поеду.
– Светлана Сергеевна придет в ужас, – прошептала Лида. – Господи, ну что ты все время выдумываешь?! Почему ты не можешь остаться?!
Не мог же он сказать ей, что совершил подвиг, придя сюда! Одна мысль о том, что сейчас начнутся выступления с микрофоном и не дай бог! – к нему опять пристанут, чтобы он говорил «теплые слова», вызывала дрожь в желудке.
– Я позвоню тебе, – сказал он Лиде и легко поцеловал ее в щеку, – я должен ехать.
– Ты просто свинья, – заявила Лида, повернулась и пошла, подхватив под руку наблюдавшего в отдалении Тарасова.
Улучив момент, Тарасов оглянулся, подмигнул Данилову и показал большой палец. Лида ему явно угодила.
В том конце зала, где были камин и микрофон, произошло шевеление, вся толпа как будто придвинулась в ту сторону, прошелестела голосами и притихла.
Данилов вышел и притворил за собой, высокую дверь.
– Уезжаете? – благожелательно спросил «придверный» юноша. Данилов кивнул.
Где Марта?
Он вытащил из кармана мобильный телефон и нажал кнопку.
Гардеробный юноша выглянул и посмотрел вопросительно. Данилов отрицательно покачал головой – он был без пальто.
– Ты где? – спросил он, когда телефон ответил голосом Марты.
– Я на улице, жду тебя. Между прочим, метель.
