Он остановился у своей машины и чуть не застонал.
«Фольксваген» упирался гладким рылом в бампер впереди стоящей машины.
Сзади его так же плотно прижимала невесть откуда взявшаяся «Газель». Справа был высокий бортик тротуара.
Все. Приехали.
– Заперли? – спросила из-за плеча запыхавшаяся Марта. – Поедем на моей! Пошли. Быстрее!
Размахивая тортом, она добежала до своей «Нивы», проворно забралась на высокое сиденье и запустила мотор.
– Ты не поедешь.
– Поеду, Данилов. У тебя же нет доверенности! Куда ты поедешь? До первого поста?
Она была права, и он знал это.
Оглядываясь через плечо, она сдала назад, посигналила, развернулась перед носом у запыхавшейся красной «четверки» и махнула рукой водителю, который возмущался за замерзшим стеклом.
– Данилов, как нам проще всего выехать?
– На Ленинградский проспект, а потом на Волоколамку. Здесь направо, а под светофором по стрелке налево.
– Сейчас, наверное, пробка на «Соколе»…
– Сейчас везде пробки.
– Что он тебе сказал?
– Что все это было только началом. Самое интересное впереди или что-то в этом роде. Сказал, что на этот раз от дома ничего не останется.
– Звони в милицию, Данилов. Уже пора.
– Смотри на дорогу, – сказал он сквозь зубы. – Какая еще милиция! Это дом Тимофея Кольцова, а он сам себе милиция.
– Тогда звони ему. Или его жене. Пусть приезжает их охрана или они сами.
Марта посигналила и бесцеремонно влезла в узкое пространство между двумя рядами машин. Данилову показалось, что она даже растолкала их немного.
Вечерело, и опять пошел снег. В свете фар, упиравшемся в чей-то багажник, косо сыпались белые шарики. Стая птиц упала с сумрачного неба, пронеслась над шоссе и исчезла над стадионом «Динамо».
– Что нам делать, Данилов, – спросила Марта негромко, – ты знаешь? Что нам делать, чтобы совсем не пропасть?
– Найти его, – сказал Данилов, – больше ничего не остается. Или я его, или он меня.
– Ты найдешь?
Он промолчал.
Пока они стоят в пробке, его дом горит. Лопаются стекла. Трещит крыша.
Голос в трубке назвал это «представлением».
– Сегодня ночью убили Сашку Корчагина, – сообщил Данилов, – прямо в офисе. Я не знаю, что он там делал по ночам, но, по-моему, потрошил какие-то базы данных – то ли Центробанка, то ли администрации президента.
– Как убили? – мертвым голосом переспросила Марта – Совсем? До смерти?
– Может, он думал, что он компьютерный гений? Или передач каких-нибудь насмотрелся? Он сидел за компьютером, пришел человек, увидел его и убил. Ударил по голове. Человек пришел за моей записной книжкой. Помнишь, ты говорила, что у каждого настоящего горца должен быть меч, а я сказал, что у меня есть блокнот. Он пришел за моим блокнотом. Откуда он знал про него? Я писал всегда один. Или с тобой. Ты никому не рассказывала… обо мне?
– С ума сошел, Данилов?
– Из моей квартиры пропали крошки янтаря, которые я подобрал в доме Кольцова. Кто и когда их взял? Откуда узнал, что они в шкатулке? Почему не взял шкатулку целиком?
Данилов вдруг осекся и замолчал, и Марта, на миг отвлекшись от темной дороги, на него взглянула. И не стала спрашивать – что с тобой, Данилов?
Когда они свернули с пустынного Рижского шоссе, было совсем темно.
Метель усилилась, и Марта сразу сбросила газ. Под колесами был снег, с двух сторон лизавший узкую шоссейку, а по бокам лес. Ни огонька, ни просвета.
– Никакого зарева нет, – настороженно сказала Марта. – Может, он пошутил просто?
– Нам не видно, потому что у нас фары. – Данилов отстегнул ремень и потер перчаткой стекло. – Там, куда свет не достает, нам ничего не видно.
Марта посмотрела в зеркало заднего вида. Освещенное многополосное шоссе пропало за поворотом, и их как будто отрезало от окружающего мира, устойчивого, привычного, нормального, в котором по шоссе едут машины, светятся огоньки заправки и в любую минуту можно вернуться домой.
– Данилов, позвони охране Кольцова!
– Я уже звонил Катерине. У нее телефон не отвечает, а никаких других телефонов я не знаю.
Марта переключила свет с «ближнего» на «дальний» и резко нажала на тормоза. Данилов ткнулся носом в панель.
– Ты что?!
Поперек дороги лежало дерево. До него было метров пятьдесят. Оно было тонкое и не слишком внушительное, но объехать его было нельзя.
Марта посмотрела на Данилова.
– Не нравится мне все это, – пробормотал тот и открыл дверь.
– Нет, – быстро сказала она и схватила его за руку, – не выходи, Андрей!
– Мы не проедем, – он вырвал руку, – кругом сугробы. И даже «Нива» через дерево не перелезет. Я оттащу.
– Не выходи!
– Марта, нам нужно доехать до дома.
Мотор урчал, метель заносило в распахнутую дверь, тьма вокруг была плотной и угрожающей. За расширяющимся снопом света ничего разглядеть было нельзя.
Данилов выпрыгнул из машины – длинное пальто развевалось, как в фильме ужасов. Марта напряженно и пристально смотрела на него, почти прижавшись носом к лобовому стеклу.
Вот он прошел полпути. Вот две трети. Вот дошел до темного ствола и нагнулся. Марта перехватила руль.
Внезапно сзади вспыхнули фары и, отразившись в зеркале, ударили ей по глазам. Она зажмурилась и закричала что было сил:
– Андрей!!!
