– Веник, у тебя есть коньяк?
– Что?! Какой коньяк?
– Любой. Лучше, конечно, не подпольного производства.
– Сейчас утро, Данилов, – осторожно сказал Веник. Кажется, теперь он перепугался по-настоящему. Данилов никогда и ничего с ним не пил.
– Ну и что? Есть?
– Где-то был. Сейчас… – Он нагнулся, пошарил в тумбочке, ничего не нашел и перебежал к шкафчику. – Вот, есть. Тебе в стакан налить?
Данилов взял у него из рук бутылку, посмотрел на этикетку и налил себе в кружку – прилично, – отхлебнул и едва сдержался, чтобы не закрыть глаза.
– Ты прямо в перчатках будешь сидеть? – спросил осмелевший Веник, который никак не мог понять, в чем дело и что такое стряслось с Даниловым.
– Да, – сказал Данилов, – в перчатках. Что ты надумал, Веник?
– Надумал? О… чем я надумал?
– Или ты говоришь мне, где ты был утром в субботу, или возвращаешь мне деньги, – сказал Данилов и еще отхлебнул, чувствуя, как коньяк глушит стеклянный морозный звон у него в голове. – Я тебе предлагал сделку. Ты забыл?
– Нет, – нервно сказал Веник, – не забыл. Он с размаху сел на стул, пошарив, вытащил из тумбочки стакан, дунул в него и налил себе коньяку.
Выпил тоже с размаху и задышал, приоткрыв жалкий ротик.
– Что ты ко мне привязался, Данилов? – начал он и, кажется, даже шмыгнул носом. – Ну что я сделал? Ты же знаешь, что я деньги тебе вернуть так быстро не могу, они у меня все в деле!
– В деле! – повторил Данилов. – В каком еще деле?
– Я не могу тебе сказать, где я был, – зашептал Веник, нервно оглядываясь по сторонам, – ну не могу, и все! Тебе все равно, конечно, ты весь чистенький, правильный, скучный, как газон, а у людей… Разные бывают ситуации!
«Почему газон? Какой еще газон? Неужели я похож на газон?»
– Ты как в целлофане живешь, ничего тебя не касается, а я… а мы…
– Веник, где ты был?
– Ты чистоплюй! – Веник старательно распалял сам себя, чтобы было не так страшно и чтобы потом он мог сказать себе, что сделал все, что мог, но пришлось «расколоться». В том, что он «расколется», Данилов не сомневался. – Я тебе ни слова! Ты, твою мать, думаешь, что, если у тебя бабки, ты можешь людьми вообще помыкать, да?! Ты меня, блин, в рабство взял этими деньгами, да?! А меня, между прочим, так и не застрелили, и если бы застрелили, то моя смерть была бы на тебе, как и Нонкина!! На тебе кровищи, Данилов, как на киллере каком-нибудь, ты посмотри на себя!..
– Веник.
Кружка сквозь перчатку приятно грела руку, тепло поднималось вверх, и казалось, что ее дергает не так сильно, как раньше.
– Ну ладно!! Ну и черт с тобой!! Ну и подавись ты!.. На том свете!.. Ты еще узнаешь!.. Твою мать…
– Веник, хватит. Я все равно ничего не понимаю в цирковых представлениях. Давай говори, и я поеду.
– Хорошо, – воскликнул Веник трагическим голосом, – хрен с тобой!
Он упал на стул, со всего маху придвинулся и просвистел Данилову в лицо:
– Я был у бабы.
Такого сюрприза Данилов не ожидал.
– У какой бабы? Веник отвел глаза.
– Аська, зараза… Короче, выгнал я ее. Она ушла. А я к бабе пошел.
– К какой бабе?!
Все в том же трагическом порыве Веник схватил свой портфель, покопался в нем, вытащил какую-то газетенку, перегнутую в четыре раза, и ткнул пальцем в середину страницы.
– Вот. – Глаза он отводил и вообще пытался отвернуться.
Очень заинтересованный, Данилов приткнул свою кружку на кучу бумаг и взял газетенку.
«Любовь втроем, – было написано в объявлении, – две очаровательные девушки ищут партнера, пылкого молодого человека б.к. для совместного досуга».
– Что такое б.к.? – спросил Данилов, таращась в газету с первобытным изумлением.
– Без комплексов, – буркнул Веник.
– А ты б.к.? – осведомился Данилов.
– Ну да, – неуверенно сказал Веник, и тут Данилов захохотал так, как не хохотал никогда в жизни. Даже кружка поехала с бумаг, и он подхватил ее.
Немного кофе выплеснулось от того, что Данилов хохотал как сумасшедший, и он опять пристроил кружку на стол.
– А что такого? – задиристо спросил Веник. – Что ты ржешь? Я человек современный, пресыщаюсь быстро. Мне все время хочется чего-нибудь… надо же испытывать острые ощущения, пока еще…
– Ну, как ощущения? – спросил Данилов, перестав хохотать. – Достаточно острые? Ты пробыл там до утра?
– Да, – хмуро сказал Веник, – у меня деньги были, я сразу за ночь и заплатил…
– Ты по этому телефону звонил?
– А ты что, – вскинулся Веник, – проверять хочешь?
– Нет, – сказал Данилов, – не хочу. Что тут проверять, все и так понятно. Считай, что свои десять тысяч ты отработал. У меня еще один вопрос, бесплатный.
– Ну?
– Куда ты дел мои очки?
– Какие еще очки?
– Ты приехал ко мне, чтобы пересидеть, когда твоя Ася вернулась за вещами. Ты смотрел хоккей и взял у меня очки. Как они потом попали в мой офис?
– А-а… я же их тебе привез, когда на следующий день заезжал или через день, что ли. Ты ко мне пристал с этими деньгами, я очки на стол бросил и ушел. Я отдать хотел, а ты как начал наезжать, вот я их и бросил!
– Ясно, – подытожил Данилов, одним глотком допил кофе и с сожалением поднялся.
