Мои губы скользят вдоль ее позвоночника, ладони сжимают ягодицы, изредка нарочно царапая кожу ногтями, Кира сильнее вжимается в кровать, закусывая подушку. Пока я снова витала где-то в своих мыслях, совсем не заметила, что уже слишком долго мучаю женщину, и уже давно пора переходить от прелюдии к самому приятному. Просунув под нее руку, обхватываю ее за живот, и приподнимаю. Она плотно прижимается ко мне, прогнувшись в спине, руками держится за изголовье моей кровати. Я чувствую, как она хочет большего, все отчаяннее вжимаясь влажным центром в мое бедро. Моя ладонь скользит по ее изогнутой спине, провожу пальцами по пояснице, поглаживая нежную кожу, а пальцами второй руки резко и довольно грубо вхожу в нее. Кира выгибается навстречу мне, и я закусываю ее плечико, оставляя красный след на нем. Ей нравится, когда я веду себя немного грубо, и это тоже заводит. Но, я снова возвращаюсь к Кристине. С ней я бы никогда этого не сделала, только не так. Кажется, все эти мысли срывают мне планку, потому что я словно теряюсь в пространстве, ничего не ощущая и не замечая вокруг.
Кира уже лежала рядом со мной, переплетая пальцы рук, и тяжело дышала. Я смотрела в потолок, просто стараясь не думать о том, о чем мне не следовало бы думать.
-Это последняя встреча. – Шепотом произнесла Кира, как-то грустно. Я повернула к ней голову, но во взгляде не было ни сожаления, ни разочарования, а просто немой вопрос. – Утром муж прилетает. –Ах, точно, он летал на какой-то обмен опытом в Америку, и всю неделю отсутствовал, что, собственно, и позволило нам с Кирой встречаться каждый день. – Все в порядке, ведь так? – Было видно, что Кира нервничает, она словно переживает, не расстроюсь ли я от такой новости. Но, мне было все равно.
-Да, нет проблем. – Я пожала плечами. – У меня тоже времени не будет, учеба. – Через два дня я выхожу на учебу, в новый универ. Выхожу в новую жизнь.
-Я и забыла. – Кира кивнула, и встала, собирая вещи по полу. – Мне пора уже. – Бросила она через плечо, натягивая на себя футболку. Я подперла голову рукой, рассматривая на ее спине следы, оставленные моими зубами. Надеюсь, она сумеет оправдаться перед мужем. Кира почти оделась, и в дверях остановилась, немного удивленная. Она ждала, что я провожу, но я не сдвинулась с места. Просто не хотела.
-Дверь захлопнешь. – Безразлично попросила я.
-Угу. – Женщина кивнула. Но снова обернулась, и напоследок все же добавила. – Пока, Рит.
-Прощай. – Тихо, почти неслышно, ответила я, когда она уже скрылась в темноте ночного коридора.
Я была уверена, что больше ни я, ни она, друг другу не позвоним. Все же, некий осадок в душе остался, но это не печаль о том, что я ее не увижу, скорее, это все же проснувшаяся совесть, кричащая, что нельзя пользоваться людьми. Я усмехнулась потолку, который продолжала разглядывать. А ведь правда, люди не вещи, их нельзя использовать в собственных целях, это же плохо, нам с детства диктуют, что так поступать категорически нельзя, но ведь никто и никогда этого не выполняет.
Почему она не остановила меня? Кристина Борисовна, почему? Хоть одно ее слово, хоть одно ее «нет», и я бы и на метр к ней не приблизилась. Но, черт возьми, она не просто не оттолкнула, она сама бросалась в мои объятия, сама затеяла игру, в которой проигравшей оказалась я. Нет, я никогда не забуду ее, и все, что было между нами, пусть было так мало, но мне достаточно. Этого хватило, чтобы разбить мне сердце, чтобы разделить мою жизнь надвое. Всегда считала, что вся эта ванильная чушь о том, что потеряв любимого человека, ты словно теряешь часть себя, что твой мир уже не станет прежним, что ты превращаешься в серую массу, которая просто существует, а не живет полноценной жизнью. Но я выяснила, что это правда. Мир померк, краски исчезли, все кажется теперь черно-белым, однообразным, и таким приевшимся. Даже кофе, который я так люблю, теперь не вкусный, и этот привкус на губах, так и хочется плюнуть в лицо производителю. А все потому, что мы вместе с Кристиной пили именно этот кофе, из одной кружки, и после я целовала ее нежные губы, с привкусом арабики. Отлично, я превратилась в сопливую бабу, которая вот-вот и начнет лить слезы о своей не сложившейся любви. А дальше-то что? А дальше станция деградация. Все, приехали, мой поезд «отчаяние» прибыл в конечный пункт. Обратного пути не будет, разве, что, я потеряю память, и просто все сотрется. Иногда прям сожалею, что не бывает в жизни так, как с компьютером. Просто взять, и отформатировать мозг, очистить сердце, как корзину, и все, ты переустановлен, ты чист и свеж, и вся жизнь впереди.
На часах пол первого ночи, родителей все еще нет. Сигареты закончились, и я снова печально смотрю в окно, на ровные снежные сугробы, пробивающийся асфальт, через укатанную машинами корку льда. Ночью, под светом фонарей все так волшебно, так красиво, только в такие моменты мне по-настоящему хочется жить.
*******
