Хотела ли я брак по любви? Конечно, хотела. Но иногда мы не можем получать то, что искреннее желаем. И это вовсе не значит, что я пустышка.
Вот умел он бить словами в самое уязвимое место, словно он тренировал это годами: жестокость, словесные атаки, умение унизить собеседника.
О, я всеми фибрами души чувствовала, как Киллиан уже хотел сказать что-то такое, отчего бы я ощущала себя еще более жалкой и ничтожной. Однако в мертвой тишине раздался мой всхлип, и маг замер.
— Ты плачешь? — обескураженно спросил он, дотрагиваясь костяшками до мокрых щек. Его голос дрогнул: — Извини… я не хотел.
— Руки… — прошептала я, сглотнув, — мне больно.
— Извини, — выдал Киллиан, прежде чем отпустил мои запястья и нежно поцеловал каждое из них. Я прекратила дышать. — Я не хотел причинять тебе вред.
— Да идите вы к черту!
— Прости… — тихо сказал Киллиан снова, заключая меня в крепкие объятия. Я оставалась неподвижной. — Прости, звездочка. Я знаю, что я последний ублюдок, но как бы ни старался, не могу держаться от тебя подальше. Я тебя замараю…
— Научитесь вести себя по-человечески и не напивайтесь среди бела дня.
— Я постараюсь, Ариииияяя, — выдохнул он, а затем вдруг как-то задушено попросил: — Обнимешь меня?
— Повторюсь: идите вы к черту!
Его тон голоса… он был таким уязвимым, что я не сразу поняла, шутит он или говорит всерьез:
— Пожалуйста, — тихий шепот, пробирающий до костей. — Я очень устал…
Я сглотнула и проговорила:
— Но потом вы ответите за то, что сделали.
Маг молчал и не двигался. Лишь шумно и как-то странно дышал.
— Хорошо… — ответил он после долгой паузы.
Я несмело потянула к нему свои руки и осторожно обвила мага руками, положив голову ему на грудь.
Киллиан рвано выдохнул, а затем еще крепче прижал меня к себе. Его рука коснулась моих волос, он медленно вытащил шпильки и распустил мой пучок.
Я вздохнула с облегчением, больше не чувствуя неприятных ощущений от тугой прически.
Так тепло…
Если честно, я жутко волновалась. Сжала пальцы на его рубашке и глубоко вздохнула из-за того, что в животе почему-то жгло. Гортань сводило судорогой.
Мучительные воспоминания вспыхивали в моем сознании: мрачное поместье, сильные, ласковые руки и его сумрачный волнующий взгляд — очень красивый. Я…
Нет, Ария! Ты не должна этого испытывать. Ты не сумасшедшая. А вот тот кто напротив — определенно да.
— Киллиан… — прошептала я, пытаясь отстраниться.
— Пожалуйста, — он крепче меня обнял и уткнулся носом в мои волосы. — Еще немного. Я так скучал без тебя, Ария, — сказал он еле слышно.
Высвободиться из его рук не получается, как впрочем и сохранять дистанцию.
Сдавшись, я глубоко вздохнула и расслабилась, положив голову ему на плечо, а он начал осыпать поцелуями мои волосы.
— У вас что-то случилось, да? — тихо спросила я. Мой нос чесался из-за сильного запаха алкоголя. — Вы поэтому пьяны?
Киллиан тяжело вздохнул.
Догадка пришла неожиданно. Я лихорадочно начала ощупывать тело мага, но мои ладони вновь были пойманы и одарены поцелуем в знакомом жесте. Киллиан любил так делать.
— Вам больно? — спросила я обеспокоенно. — Вас опять ранили?
— Нет.
Да.
Я тоже научилась отличать правду от лжи.
— Хочу забрать тебя себе, — прошептал он. — Но ты не позволишь, — пауза, — пока.
— Вы правы, — ответила я, уткнувшись лбом ему в грудь и крепко зажмурившись.
Ну зачем он говорит так? И такие слова?
Я не знаю, что и думать. Он ведь не всерьез. Просто играется с молодой девушкой. Я знаю про нравы магов. И про их бесчисленные любовные связи.
Неожиданно мысль о том, что у Киллиана кто-то есть, бьет наотмашь, будто кто-то дал мне хлесткую пощечину.
Он сжимает меня сильнее, словно учуяв мои мрачные мысли, от которых у меня моментально испортилось настроение. Впрочем, я не удивлюсь, окажись это правдой. Киллиан мастерски читает людей.
Воздух сгустился и зарядился электричеством, запульсировал между нами. Его можно было резать как ножом по мягкому маслу.
Киллиан погладил мои волосы и шепнул мне в губы страшное:
— Учись. Взрослей. Танцуй, сколько душе угодно. Плети интриги. Ищи этого бастарда Блеймонда. И если, — он усмехнулся, как-то зло и с горечью, — если успеешь его полюбить, я даже, может быть, отпущу тебя… Я даю тебе время, звездочка. А потом ты станешь моей.
Я выпуталась из его объятий и тяжело задышала, прислонившись к стене. Попыталась взять под контроль судорожную реакцию собственного тела, обрести равновесие.
Это просто пьяные бредни человека, которому больно. А Киллиану было больно.
— Вы… вы прощаетесь? — тихо спросила я, пытаясь разглядеть в темноте его лицо.
— Да, — ответил он хрипло.
Я сглотнула.
— Надолго?
— Да.
— Почему мы находимся в темноте? Вы боитесь показать свое лицо?
— Ты не готова увидеть его. Не сейчас.
Какой же за странный ответ…
— А как же заговоренная бумага? Мне нужно вернуть ее вам.
Он тихо засмеялся, а мне почему-то вдруг захотелось плакать.
— Оставь себе. Как и частицу моей души, — сказал он тихо. — Они твои.
Я услышала, как мужчина сделал шаг назад, и инстинктивно последовала за ним, чуть не наступив тому на ногу.
