Через что должен был пройти Джеймс в те страшные последние мгновения жизни? Уж лучше бы ему погибнуть еще в небе, без страданий последнего пикирования с тщетными, мучительными попытками оживить ручки управления горящего самолета.
Предположительно погиб? «Конечно, погиб, – подумала Диана. – Какие еще нужны аргументы?»
Она взяла третью, последнюю страницу, несколько короче остальных. На ней были записаны показания второго свидетеля.
И вновь сверху листа стояли имя пилота и идентификационный номер. Это был упомянутый в предыдущих показаниях ЛА Хобсон. Диане показалось, что она слышала это имя в разговорах ее брата и Джеймса. Хобсон… Точно! Признанный в эскадрилье весельчак и острослов. Шевельнулось слабое воспоминание о каком-то розыгрыше с участием машины командира эскадрильи и гигантских панталон на одной из буйных вечеринок в Уэст-Энде.
На этот раз Диана сразу посмотрела вниз страницы, однако приписки о гибели Хобсона не было, лишь стояло его прозвище, выведенное крупными, размашистыми буквами, что некоторым образом оживляло страницу, несмотря на написанное выше.
Три Ме-109 загнали меня довольно далеко в глубь материка, уйти от них удалось только через несколько минут, где-то над деревней Гин, насколько я теперь понимаю. Я возвращался на бреющем к Кап-Блан-Не, до побережья оставалась пара миль, когда я заметил самолет КАЗ Блэкуэлла. Он шел не более чем в 100 ярдах передо мной, слева направо, с горящим двигателем и густым дымовым следом. КАЗ Блэкуэлл все еще находился в кабине и, как мне показалось, предпринимал попытку приземлиться, хотя я не уверен. Он пролетел над тополиной рощей, и я потерял его из виду. Вскоре после этого я заметил яркий свет от взрыва и клубы дыма. Мне следовало развернуться и посмотреть, в чем дело, но заканчивалось топливо, я мог не дотянуть до базы, поэтому полетел в сторону берега. Глубоко убежден, что КАЗ Блэкуэлл погиб при столкновении самолета с землей. Я засек время, было 16.00.
Диана перешла к заключительному пункту.
С учетом официального сообщения противника об одном сбитом самолете в указанное время и в описанной выше местности, а также принимая во внимание факт, что не последовало ни доклада противника о взятии в плен КАЗ Блэкуэлла, ни сообщений французской стороны о его местонахождении, сделан вывод о том, что указанный офицер погиб в результате действий противника.
Ниже стояла смазанная печать «ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ» и еще одна неразборчивая подпись. Больше ничего.
Диана аккуратно сложила листы обратно в конверт и засунула в ящик стола. Дугласа не интересует кухня, здесь он на него не наткнется. Она заварила чаю, вышла с ним на террасу, открыла желтый зонт и села в тени, почти не шевелясь, в плетеном кресле.
Ее мысли вертелись вокруг двух слов – «предположительно погиб». Почему «предположительно»? Люди, видевшие, что произошло с Джеймсом, высказались предельно ясно. Их вполне можно было назвать квалифицированными свидетелями; летчики-истребители, ежедневно, даже ежечасно встречающиеся со смертью. Если они считают, что Джеймса – как бы они это назвали? –
Может, причина в том, что нет тела. Диану слегка тряхнуло. В рапорте говорилось, что немцы не брали Джеймса в плен, однако и тела не нашли. Об этом точно сообщили бы в Красный Крест. Но должно же в самолете от него хоть что-то остаться, ведь так? Что-то, по чему его можно опознать?
Солнце палило все жарче, начали петь цикады. На лужайке перед террасой росли оливковые деревья, в которых прятались насекомые, бесконечным стрекотанием сигнализируя друг другу о своем присутствии.
Их не увидишь, но они точно там есть.
