Интересно, драконам вообще нормально питаться ягодами? Не засмеют ли меня? Вроде как, нам положено скот воровать… то есть забирать силой, никакого воровства! Ещё, может, данью облагать терроризируемые деревни. Не то чтобы я хотела подобным заниматься, мне даже противны подобные мысли, но… жевать дикую клюкву? А морда во внутрь не завернётся? Я вот не совсем в этом уверена. Стоп, сколько уже я думаю о себе в женском роде? Вот что делает с драконятами голод!
Хранитель отвечает мне коротким кивком. Похоже, понял и одобрил моё желание полакомиться ягодами. Осторожно распихав нас в стороны своими крылышками, он первый двинулся в сторону заветных кустов, навстречу трясине… А мы плавать-то умеем? Не утонем в этом болоте?
Как оказалось, Железо подобными мыслями не задавался. Он смело наступил на одну из мягких кочек и тут же сиганул в болотную жижу, провалившись в неё по шею. А за ним и все остальные последовали, включая Тростинку, хвостиком вьющуюся за Осокой. И только я стою у самого берега, нервно подёргивая собственными ушами, и переминаюсь с лапы на лапу. А что, собственно, я теряю? Если умру — может, перерожусь где-нибудь ещё, в ином месте. Быть может, даже более благородным драконом! Да и вообще, не зря же меня назвали Водомеркой! Вдруг и правда умею ходить по воде?
Найдя в себе силы, я решаюсь и, зажмурившись, прыгаю в вязкую, тёплую трясину, тут же начиная нервно стучать своими лапами.
Во-первых, ходить по воде я не умею, во всяком случае сейчас. Во-вторых, мерзкая болотная жижа схлопывается над моей мордочкой, а я нервно дёргаю лапками, пытаясь нащупать под собой хоть что-то твёрдое, похожее на дно, или хотя бы всплыть на поверхность. Но прижав как можно сильнее к себе крылышки и нервно дёргая из стороны в сторону хвостом, я лишь погружаюсь всё глубже и глубже в эту… бездну! Если подумать, в ней и крупные драконы сидели по кончик своего носа! Я же не умею плавать, в отличие от моих родных! Лапки путаются в нескольких длинных нитях мха, и я, вместо того чтобы перестать паниковать и высвободиться, лишь сильнее бьюсь на месте, запутываясь пуще прежнего. С трудом я продираю свои глаза, но в этой мутной трясине вообще ни черта не видно! Так ещё и, похоже, третье веко или его аналог у меня есть! Глаза от попадания подобного «компота» абсолютно не болят.
Правда, зрение никак мне не помогает. Я всё глубже и глубже погружаюсь в эту мутную пучину и уже почти что слышу ехидные смешки чертей, ставящих на то, сколько я продержусь в этом новом мире. Не очень-то и долго, если подумать — родился, поспал и сдох. Даже поесть не успел… А голод не оставляет меня даже в минуты паники. Эх, а на том берегу клюковка, кислая, но это лучше, чем вообще ничего.
Странно, вроде уже долго барахтаюсь, нервничаю, шевелю лапками, но кислородное голодание так и не желает навестить меня. Разве что в груди странное ощущение, которое я бы описал как чувство «наполненности» и «жара». Причём последнее с каждой новой секундой лишь усиливается. Но ни теней перед глазами, ни головокружения я не чувствую.
Что-то хватает меня за крылья, а затем сильно тянет вверх. Больно! Я дергаюсь и пытаюсь инстинктивно достать до обидчика клыками, но в последний момент замечаю цвет знакомых чешуек — чужой зелёный хвост вьётся перед моим носиком. Не бросили, не забыли, пришли! Приплыли, точнее.
Я стараюсь расслабиться и не мешать родственничкам тянуть меня вверх. Мимо проскальзывает маленькая Тростинка — её я узнаю по размерам. Она осторожно, своими острыми зубками, перекусывает опутавшие меня болотные «лианы», затем толкая снизу, упёршись в животик своими лапками.
Всплеск. Мы выныриваем на поверхность, и меня держат с нескольких сторон лапки братьев и сестёр, не давая вновь пойти камнем на дно. В глазах какое-то время ещё стоит муть, мешающая мне нормально смотреть на мир вокруг, но затем мигательная перепонка отъезжает в сторону, наполняя окружение привычными красками. Тёплый болотный воздух приятно заполняет грудную клетку, и копящийся в ней жар тут же пропадает. Кто-то тыкается мне в крыло носом, и я поворачиваю мордочку к Хранителю, виновато ему улыбаясь, приопуская свои ушки самую малость вниз. В его глазах застыло беспокойство в смеси с радостью… А знаете, эти драконята — не самая плохая родня, которую я мог бы получить в этом мире. Не бросили, не проплыли мимо. Вернулись и помогли. Как же я вас всех люблю! И плевать, что это не мои мысли, а навеянные дурацким превращением в самку дракона инстинкты! Всех бы обнял и затискал! Да так и сделаю, когда доберёмся до берега!
