В любом случае, какие бы прекрасные сны мне не снились, это утро было отвратительным. Не потому, что я дрыхла непонятно где или испачкала свою лапу, но просто потому, что это утро. Мерзкое, раннее, ещё до восхода светила в зенит. Ещё и проснулась я не сама, но из-за негромкого поскрёбывания чужих когтей по полу. Из под полуоткрытого левого глаза, изогнув свою шею к источнику шума за спиной, я наблюдала за показавшимся из коридорчика Цирконом, неспешно бредущим в сторону выхода к балкончику, на ходу разминая собственные крылья да отвешивая в мою сторону короткий кивок, видимо, заметив блеск моего жёлтого глаза в темноте. Огнём в него, что ли, плюнуть и обматерить, да погромче? Чего это он вздумал бродить тут и хвостом своим по камням шебуршить, прерывая мою заслуженную и столь любимую дрёму? Впрочем, небесный ничего не говорит, скрываясь как можно быстрее в проходе и оставляя меня наедине с отчаянными попытками вновь погрузится обратно в сладостное сонное забвение, окунуться в тёмное забытье со всей головой, наслаждаясь разливающейся по телу негой удовольствия.
Вот только… дадут ли мне вообще поспать? И смогу ли я вновь задремать? Нет, конечно, всем известно, что дополнительные пять минут перед подъёмом в школу или институт, когда ты кутаешься в нагретое за ночь одеяльце, потираясь щекой о мягкую подушку – самые сладостные моменты дрёмы, которые, если повезёт, могут растянуться на неправдоподобно длительное время, на грани между сонным беспамятством и осознанным лежанием с закрытыми глазами. Но у меня, как минимум, нет тёплого одеяльца.
А ведь очень уж хочется перевернуться на другой бок, плюнуть на всё и дремать дальше. Но с другой стороны, лежу как пьяница, даже не на жёсткой циновочке в гнёздышке, а прямо на полу. Оправдываю, так сказать, свой громкий титул “алкоголика”, которым я назвалась при первой моей встрече с крылышком. А ведь, если так валяться дальше, они все скоро начнут выползать из своих гнёздышек, выбираясь в “прихожую” и наблюдая картину вытянувшейся и заляпанной воском меня, крайне недовольно сопящей своим носом. Фирн ещё, забив на предупреждения, скорее всего пойдёт тормошить меня, наслаждаясь лишней возможностью пару раз приложить мою мордочку о стену и пол.
Нет, такое удовольствие сосульке я не собираюсь доставлять. С трудом, практически со слышанным скрежетом заржавевшего металла, я пытаюсь распахнуть свои глаза. Вроде всего пол минуты назад провожала Циркона рассеянным взглядом из под полуприкрытых очей, а теперь даже маленькие щёлочки нет сил распахнуть. И только когда на помощь пришли передние лапы я, придерживая свои веки, распахиваю чудные очи, чувствуя, как тут же соскальзывает вниз защитная плёнка.
Уф. Один невероятно тяжёлый шаг для Водомёрки, но огромный скачок для всех драконов Пиррии на пути к избавлению от жаворонкового террора. Даёшь сон до второго обеда и бодрствование до рассвета! Извивающейся змеёй, перебирая своими лапами и цепляясь большими пальцами крыльев, раз за разом подтягивая свою тушку да недовольно бубня себе под нос, я скольжу по неровному каменному полу в сторону короткого коридорчика, в котором скрылся Циркон. Глоток свежего, прохладного утреннего воздуха мне сейчас определённо необходим.
А лучше чашечку горячего чая. Как жаль, что об этом божественном напитке в столь раннее утро я могу только мечтать! Крепкого, чтоб аж горечь въедалась в язык и вязала горло, с ложечкой сахарка и долькой кислющего лимончика. Эх… как говорится – мечтать не вредно, вредно не мечтать. Особенно на сонную голову, полную обрывочных мыслей. Так что, можно ещё немного побредить, погружаясь в свои сладостные фантазии. Определённо, первое, чем я займусь когда вырасту – открою чай. Ради чая я даже готова перевернуть всю Пиррию, обшарить каждое королевство, сунуть свой нос в каждые достаточно крупные заросли! Хотя, куда вероятнее, что мне придётся пошататься по югу этого континента, ведь в пустыне или на далёком, занесённым снегами севере мне делать определённо нечего. И когда я наконец-то найду этот прекрасный, дарящий негу даже более сладкую, чем дрёма, куст, то добьюсь того, чтобы чаепитие стало традицией каждого племени на этих землях. И главное, в сугубо корыстных целях. Буду сидеть, греть косточки и хлебать свежезаваренный чаёк, выращенный собственными лапками. Чёрт, не заметила как пустила от подобной мысли слюну. Фу. Соберись, Водомерка, и подотри подбородок!
