— Ей не страшен ни огонь, ни лёд. Ни один коготь, ни одно копьё не может причинить ей вред, сгорая и плавясь при малейшем прикосновении к её чешуйкам. Это проклятье нашего племени, которая королева Пурпур пыталась использовать как оружие, вместо того, чтобы избавится от этого неконтролируемого чудовища в детстве. — С неожиданной пылкостью и клокочущим пламенем в голосе говорит Циркон, позволив нескольким кольцам дыма вырваться из собственной пасти, не замечая как постепенно его голос набирает всё большую и большую силу, привлекая внимание всех оставшихся дракончиков в пещере, а также и удивлённо моргнувшего Глина.
А я вот, получив хоть сколько-то вменяемое описание, размышляю над крутостью этой способности, слушая Циркона лишь одним ухом. Если я всё правильно поняла, то “огнеупорная чешуя” моего родного племени и рядом с такой силой не валялась. Защита практически от любого физического воздействия. Кто вообще может обидеть дракона, к которому даже не прикоснуться и чьи обнимашки способны спалить любого обидчика до состояния уголька? Не зря ведь Фирн упомянула о роли палача, возложенной на плечи Беды. А ведь с подобным бойцом бороться можно только с помощью дракомантии.
Неожиданное понимание щёлкает меня по носу. Ведь именно поэтому небесные и избавляются от подобных детёнышей – они слишком опасны, особенно если попадут не в те лапы. Оружие, которое непонятно чем останавливать, особенно если оно обернётся против своих “хозяев”.
Кстати, интересно, как этого дракончика “делали”? Ну, то есть, к Беде нельзя ведь прикоснуться? Или только к чешуйкам? Неужто Глин у нас настоящий “сапёр”? Или ювелир? Я с интересом поглядываю на земляного Дракончика судьбы, пока Циркон продолжает свою громкую речь.
— Но нет. Взрастили этого монстра, используя её для развлечения. — Хмурый Глин, прикрывая своего детёныша крылом, медленно поднимается с места. — Пхах. И потом отпустив гулять по миру, даже позволили носителю проклятого пламени оставить потомство! Ну же, грязнокровка, чего ты трясёшься в сторонке и прячешься? Да твоё яйцо нужно было разбить не только из-за осквернения чистоты небесного племени, но и самой возможности передачи переизбытка огня!
— Успокойся, — Пытается прервать Циркона осторожно расталкивающий крыльями драконят перед собой Глин, — таким словам тут не место.
— Таким словам?! — Показывает старшему свои клыки небесный, вытягивая свою шею, чтобы казаться чуточку выше и хоть как–то поравняться с громадным земляным драконом. — Ему тут не место! У него даже племени нет! Академия служит для налаживания отношений между слугами королев! И что тогда ЭТО… - Циркон кивает в сторону оставшегося у выхода, сжимающегося в комок заплаканного дракончика, с краёв чьих глаз сбегают по щекам крупные слезинки. — …тут делает? Он служит какой-нибудь королеве? Нет, он никто, ошибка рождённая другой ошибкой, по чьей-то прихоти зачисленная в одно из крылышек Академии!
В голосе Циркона отчётливо звучит обвинение направленное в сторону хмурящегося Глина, с которым я отчасти согласна. Как–никак, не думаю, что этот дракончик получил “одобрение” со стороны правительницы Земляного королевства. Скорее уж его просто захотели пристроить сюда, в надежде как-нибудь социализировать. Быть может, помочь найти друзей. Только вот это место разве для этого создавалось? С одной стороны “да”. Как-никак, это “школа”, кхм, точнее “академия дружбы”. А с другой стороны, дружба-то эта между племенами, а не случайными драконами. Неожиданно громко всхлипнувший детёныш Глина вскакивает на свои лапы и бросается бежать прочь из пещеры на свежий воздух.
— Он ничего не сделал ни тебе, ни твоему племени, чтоб ты его обвинял. — Останавливается перед небесным Глин, хмурясь пуще прежнего. Да и судя по голосу, в котором проступают еле заметные рычащие, предупреждающие нотки, земляной крайне недоволен происходящим. — Я бы на твоём месте успокоился и извинился.
— Как хорошо, что вы не на моём месте! — Усмехается небесный, не боясь встретить взгляда старшего дракона.
— Циркон, хватит! — выкрикивает тёмно-оранжевая драконица из его племени, слегка приподнявшись со своего места. — Королева не одобрит твоих слов, если узнает о них!
И о чудо! В который раз мистическое заклинание, до этого работающее на Фирн, работает и на Циркона. Стоило только этим словам прозвучать в воздухе, как опомнившийся небесный вздрагивает всем телом, подавлено и слегка раздражённо посмотрев на возвышающегося над ним земляного воспитателя, на морде которого застыло помимо раздражения… сочувствие? С чего бы это?
— Возможно я немного перегнул. — неискренне шипит сквозь клыки Циркон, но Глин лишь понимающе кивает, поднимая ладонь и затем осторожно опуская её на плечо небесного, заглядывая в его светлые глаза и продолжительное время в них вглядываясь.
