— Кроме того, что именно ты принесёшь вести в Академию — очень смутно, — с сожалением в голосе отвечает ему Предвестник. — Вы были как размытое пятно, постепенно приобретающее всё более и более чёткое очертание. На самом деле, до того как мы вылетели из Академии, я даже не знал, что мы должны встретиться.
— Дядя Холод. — Неожиданно меня обгоняет Каракурт, равняющийся с парочкой общающихся драконов.
— Каракурт, ты меня извини, но чуть позже. У нас ещё два дня пути впереди, ты ещё успеешь наговориться с Холодом обо всём, о чём тебе только захочется, — перебивает песчаного недовольно фыркнувший Предвестник. И я уж было замечаю, как Каракурт собирается огрызнуться, но тут же вмешивается Холод.
— Не беспокойся, Каракурт, мы обязательно поговорим. Сейчас мне нужно понять, что здесь происходит, — кивает ледяной, возвращая уже затем свой взгляд к Предвестнику. — Продолжай.
— Хорошо, — убедившись, что возмущённо сопящий песчаный не планирует вмешиваться, провидец продолжил. — Прозрение пришло ко мне лишь на следующий день после того, как я всех собрал вместе. Картины будущего обрели определённость, сложившись в несколько идущих параллельно нитей. И среди них я увидел вариант, где мы пересекаемся, пересекаемся намного раньше.
— Ты мог бы нам рассказать о своих видения, — раздражённо фыркнул Циркон.
— Вы бы меня не послушали, — тяжело вздыхает Предвестник, сжимая свои ладони в кулаки. — Ваше доверие… даже сейчас вы мне не верите. Если бы не снег, вы бы развернулись и улетели.
— Между прочим, не верим мы тебе не просто так. Очень уж мерзко ты себя ведёшь. — максимально ехидно замечаю я, услышав несколько согласных со мной смешков со стороны Каракурта, вновь вернувшегося к созерцанию заснеженной пустыни. А затем добавляю: — Но насчёт снега согласна. Он очень удачно выпал.
— Если бы просто удачно, я бы так не волновался, — покачивает ночной мордой, загребая под себя воздух широкими крыльями.
— Ты знаешь, что происходит? — хмурится Холод, возвращая нас всех к исходной нити этого разговора.
— Я… — без уверенности, оглянувшись на нас, готовится ответить ночной дракон. — Мне сложно ответить на этот вопрос. Будущее слишком запутано, в нём слишком много судеб сплетается. Всё, что у меня есть — обрывки видений, в которых я видел наши фигуры, направляющиеся к большому дому из дерева и камня между Ледяным и Песчаным королевством.
— Наверное, это гостевой дворец, — кивает Холод. — В нём обычно встречают посланников из других королевств.
— Не знаю. Никогда там не был, — вновь покачивает своей мордой из стороны в сторону Предвестник. — Я знаю только, что если мы там не окажемся, то всю Пиррию ждёт большая беда.
— Ну да, её заметёт снегом, который никогда больше не растает, — угрюмо буркаю я, смахивая лапой с переносицы несколько особо крупных снежинок.
— Возможно, — не отрицает Предвестник, тут же себя поправляя: — Но может и что–то иное. Я точно не знаю…
— Ты говорил, что знаешь, где Луновзора, — продолжает гнуть свою линию Холод, пристально слушая нас, заодно и видимо над пророчеством размышляя, но не забывая и о своих собственных мотивах в этом приключении. Хотя на его месте я бы не верила особо провидцу.
— Да. Она должна быть в том дворце, — чуть вырываясь вперёд, говорит Предвестник. Тем временем снегопад практически прекратился, и облака медленно и неспешно расползаются в сторону, показывая спрятанное ими закатное небо, на котором уже проглядываются первые поблёскивающие звёзды. — Точнее, я видел вашу встречу в нём.
— Ты хочешь сказать, что она причастна к этому? — хмурится Холод, и из его голоса пропадают все намёки на тёпло, оставляя после себя лишь сиплое шипение, столь похожее на раздражение и недовольство Фирн.
— Не знаю, — выдыхает устало ночной, слегка ёжась и растирая лапами свои плечи, будто бы его наконец–то начал одолевать морозец. — Правда не знаю… Всю жизнь я знал, как поступать, и ненавидел свой дар, а сейчас, оказавшись слепым, я просто не знаю, что делать, продолжая двигаться вперёд в погоне за размытыми пятнами.
— Бедняга, — придав своему голосу толику едкости, пытаюсь поддеть я раздражающего меня дракона, предпринявшего очередную попутку вызвать к себе сочувствие и жалость. — Мы так всю жизнь живём, и ничего, не развалились, как видишь.
Ночной лишь глухо хмыкает, умолкая. Разве что кончиком своего хвоста он указывает в сторону покрытого следами чужих когтей Каракурта, что заметила только я и летящая сразу же за ночным Фирн, недовольно оскалившая свои клыки и приоткрывшая пасть. Давай, кусай! Так, чтобы неповадно ему было жаловаться! Но нет, какое–то время мы только хлопаем своими крыльями, навстречу открывающемуся небосводу, манящему нас подняться повыше и окунуться в него.
— Она ведь тоже провидец — Луновзора? — нарушает сладкую тишину Предвестник.
— Я бы это тоже рассказал? — недовольно буркает Холод, сжимая лапой свой мешочек с якобы защитой от чтения мыслей.
