— Пропали? — удивлённо моргает Каракурт. — Не только Луновзора?
— Прости, но это мои дела. — Покачивает своей мордой ледяной дракон, видимо вновь не желая давать ответы на вопросы.
Мне вот кажется очень странным, что все знакомые этого ледяного, столь удачно оказавшегося на нашем пути, куда-то пропали. И на то ведь есть причины! Смотря то на заснеженную пустыню, то на Фирн, я понимаю, что доверия к ледяному племени у меня ненамного больше, чем к ночным. Хотя, это скорее негативный опыт общения с ними — болтала бы с кем-нибудь более жизнерадостным, то так не думала.
Холод тем временем продолжает:
— Так что, давай вернёмся к твоему предыдущему вопросу, хорошо? Ещё я помогал Академии чем мог: свитки носил, иногда подменял кого–то из учителей. В свободное время изучал воришек.
— Что? Зачем их изучать? — мрачно интересуется Циркон, пока летящая рядом Фирн презрительно фыркает в сторону любознательного ледяного. А я вот наоборот, заинтересованно на него поглядываю, приподняв свои уши. — Они просто стайные животные.
— Ты так думаешь? — Мотнул мордой ледяной в сторону небесного, ловя недовольный взгляд Циркона. — А я нет. Они куда умнее, чем может показаться. Возможно, даже в некоторых моментах умнее нас.
— Глупости, — презрительно фыркает Циркон. — Если горному барану хватает мозгов спрятаться от дракона, это не делает его умным! Это правило прекрасно работает и на воришках.
— Вот только горные бараны не строят дома. — Качает своей мордой ледяной дракон. — И не куют оружие.
— Они подглядели это у нас. И просто повторяют, — бурчит небесный дракон, почувствовавший, что начинает уступать в этом коротком споре со взрослым ледяным, посвятившим вопросам изучения воришек куда больше времени. Интересно, ему будет сложно признать, что «двуногие лысые обезьянки» на самом деле куда разумнее, чем может показаться обычному не вглядывающемуся в мир вокруг дракону?
— Они изготавливают не только оружие, — решаю вмешаться я, а заодно блеснуть собственными знаниями перед Холодом, да и остальными драконятами тоже. — То, что на них одето, изготавливается с помощью передних лап из шкур и жил добытых на охоте животных. У них, кстати, очень гибкие и ловкие пальцы, как у драконов. Поскольку они лишены своей шерсти, им нужна чужая, чтобы защититься от холода и согреться.
— Ценные знания, — кивает уважительно ледяной дракон, и уголки его губ приподнялись в слабой, еле заметной улыбке. — Мне не удавалось подобраться к ним столь близко, чтобы понаблюдать за подобным. Обычно, увидев взрослого дракона, они разбегаются в панике… А тебе удалось.
— Вроде того, — улыбаюсь я в ответ, постаравшись прикинуться смущённой. Ещё бы мне рассказывать о том, откуда я знаю о подобной особенности «человеков»! Чтобы такого соврать? О, придумала. — У нас около Академии было несколько. Одного поймал Циркон и показал мне, и я решила сама поискать попозже. Ну и за день до того, как мы вылетели из Академии, мне повезло. Я заметила нескольких воришек и смогла к ним подобраться — меня чешуя спрятала. Ну и получилось подсмотреть, чем они там занимались. Трое воришек сидели на поваленном дереве и с помощью маленькой иглы сшивали вместе куски порванных шкур.
Циркон смотрит на меня с раздражением, видимо слишком уж недовольным мыслями на тему того, что кто-то из этих «двуногих барашков» скрылся от его пристального взора. Фирн с презрением. Звёздочка с неверием, будто зная, что я отнюдь не поиском двуногих занималась. Ну а остальные просто меня внимательно слушали, особенно Холод, которому подобная информация, похоже, была крайне интересна.
— Это необычно. Я никогда о подобном не слышал, но если это так, и воришки способны производить одежду, то это ещё одно доказательство их разумности, — задумчиво тянет ледяной, поворачивая свою морду на север.
— Что?! Воришки не разумны! Да они даже говорить не умеют, только пищат! И вообще, трусливые животные! — выплёвывает резко теряющий своё самообладание Циркон. Видимо, небесного всё, что не вписывается в его привычную картину мира быстро выводит из себя. И на Опала он рычал, за его «странность», и теория о разумности местных людишек в нём вызывает агрессию. — Которые просто подражают нам!
— Они подражают. И часто. А ещё они делают вещи, которые превосходят то, что мы знаем, — качает своей мордой Холод. — Около Приюта я видел их гнездо, и по окраинам этого гнезда стояли странные конструкции, кидающие копья с такой силой, что они способны навредить взрослому дракону.
— К тому же, что касается их «писка» — добавляю я свои пять медных монеток, — может, это и есть их язык? Просто они говорят на другом, который нам незнаком, вот и всё. Да и меньше они, горло другое. Вот и пищат, а не рычат. А нам из-за незнания кажется, что они издают различные «животные звуки воришек».
— Хорошая теория, — одобрительно кивает Холод, не оборачивая, впрочем, ко мне своей морды. — Я подумаю над ней, если ты не против, позже.
