И раз уж я уже один раз давала небольшое уточнение, то поговорим немного и о льющемся без остановки, будто тропический ливень, словесном потоке; а точнее, о языке драконьего народа. Полностью освоившись с речью, я с сожалением осознаю, что мой план с “псевдонимом” не сработает. Вслушиваясь в переговоры своих братьев и сестёр, ко мне приходит понимание того, что в их речи практически не мелькают гласные звуки. Лишь множество рычащих, урчащих и шипящих драконьих звуков разной интонации, складывающиеся в то, что моя “память крови” трактует как речь. И, как вскоре я выяснила опытным путем, драконья глотка не может воспроизвести всё то, что помнила моя дурная головушка. И речь не только о каких-то уникальных названиях, именах, обозначениях, но в целом о буквах оставленного в прошлой жизни родного языка. Вместо слов из моего не приспособленного для издавания подобных звуков горла, вырывались лишь жалкая пародия на неповторимый, в моем случае, оригинал. Лишь пищание, смешивающееся с никчёмной попыткой вытянуть различные гласные, переходящее в хриплый, прерывистый кашель, когда я буквально давлюсь собственным языком. Так что, не быть мне ни “Бетменом”, ни “Родиной Матерью” в том звучанием, каким его помнит моё сознание. Нет, конечно, в последнем случае я могу сказать это и на драконьем, подобрав максимально близкие по смыслу слова.
Ещё, чисто в теории, если я схвачусь за это дело всеми лапками, ежедневно практикуясь от заката до рассвета, то вполне возможно, что тогда я смогу выдать хоть что-то отдаленно похожее на “человеческую речь”, пусть и со страшным, диким акцентом. Но сколько на это уйдет времени? Никогда не проявлял таланта к языкам. Если честно, то даже и к родному, лишь на практике вдолбив в себя множество лишних правил, придя в конце концов к мнению, что писать различные тезисы к научным конференциям можно практически как угодно, в произвольном порядке расставляя слова в предложениях. Главное, чтобы общий смысл был сохранен и передан.
Эх, а так ведь хотелось поискать других таких же несчастных, или наоборот более удачливых и счастливых, товарищей, также попавших в этот мир с планеты Грязь. Но, похоже, придётся действовать не методом “молота”, лупя каждого встречного незнакомыми ему словами на непонятном, неизвестном языке, в надежде получить в ответ то, что можно было бы трактовать как узнавание. Вместо этого придётся более осторожно прощупывать собеседников на предметы знаний о других местах. Вот, допустим, в первую очередь я в долгой, задумчивой беседе, касающейся размышлений о том, что есть за “звёздным полотном”, прощупала свою семью, лишь убедившись в том, что никто из них не имеет представления о чудесах космического пространства. Впрочем, Тростинка меня внимательно и заворожено слушала, пока остальные неверяще покачивали своими мордашками из стороны в сторону, не в силах представить такого понятия как “звёздная система” и “пылающий в её сердце шар, что жарче любого пламени”.
А вот и третье отступление, касающееся приобретения мною тех или иных навыков. На сей раз о пламени. К собственному раздражению выдыхать его я начала, также как и летать - позже всех. Отчасти из-за того, что старательно избегала “полезных”, по словам Веретенника, тёплых грязевых ванн, которые остальные члены моего семейства принимали с нескрываемым удовольствием, да и меня, чего уж скрывать, частенько пытаясь затащить в жидкую, тёмную топь грязевого источника, от которого отчётливо попахивало слегка протухшими яйцами – одним из возможных признаков вулканической активности. Впрочем, стоило только глянуть на эту тёмно-серую, порой вздыбливающуюся пузырями грязь, как все сомнения по поводу происхождения этого, кхм, зловонного дара природы уходили.
Нет, пока вся семья болталась в грязи, я предпочитала пролететь километр-другой, очищая свою чешую в чистой проточной воде, холодной, бегущей с виднеющихся в дали горных пиков речушки; наслаждаясь приятным чувством чистоты, с удовольствием после купания раскидывая свои крылья в высокой траве и наслаждаясь тем, как жёсткие колоски щекочут нежную мембрану, глазея на занесённое редкими тучками небо. Возможно, именно из-за любви к холодным “водным процедурам”, моё пламя проявилось позже всех в нашем семействе. Даже Тростинка, растущая маленьким, но заботливым чудом, стала выдыхать первые искорки и пускать кольца дыма носом раньше меня, чего уж говорить о нашем Хранителе и помогающем ему во всем “старшей”, как я её называю про себя, сестре Осоке.
