Железо и Осока же плещутся в грязи. Ну, точнее, как плещутся… борются, демонстрируя собственные клыки в грозных оскалах и пытаясь вжать друг друга в грязь. Наша старшая сестрица не очень то и уступает в размерах грозному, самому крупному в стае, Хранителю, а те жалкие сантиметры, на которые её превосходит Железо, Осока возмещает собственной ловкостью. Или, точнее, компенсирует меньшей неповоротливостью и неуклюжестью, которые демонстрируют, как мне порой кажется, каждый дракон нашего племени в той или иной мере. Плотно сбитые, покрытые бронированной чешуей увальни, побеждающие своих оппонентов не грацией истинных владык небес, но грубой силой болотных чудовищ. Хотя, в этих схватках Осоке приходится демонстрировать иные, менее характерные для нашего племени, качества. Извиваясь борющимся за свою жизнь крокодилом, она раз за разом выскальзывает из цепких объятий Железа. Однако, несмотря на всю кажущуюся серьёзность схватки, я бы не сказала, что кто-то из них пытается кого-то укусить до крови или причинить боль. Клыки лишь слегка давят на чешуйки, когти проскальзывают по касательной, изредка постукивая по бокам, а хвосты скорее поднимают кучи брызг, нежели лупят друг друга до треска костей.
Кстати, идея пойти “служить” принадлежала именно Осоке. Пожалуй, из всей нашей компании она наиболее злобная и агрессивная, и даже чем-то она напоминает мне Кремень. Вечно ворчащая себе что-то под нос, давящая на окружающих чуть что своим предупреждающим рычанием, постоянно встревающая в конфликты с драконятами нашего возраста за добычу, очень недовольно косясь на взрослых драконов, отдыхающих в стороне. Слишком серьёзная и резкая по отношению к чужакам Осока, к моей радости, проявляет куда больше заботы и любви к своим родным, в список которых попадаю и я. Вообще, очень похоже, что “старшая” сестрица просто хочет выступать для нас щитом ото всех невзгод и тяжестей жизни, таким странным образом демонстрируя собственную любовь. И в “драконьи вооруженные силы” она хочет нас затащить не для того, чтобы показать миру свой могучий патриотизм, но для того, чтобы просто научить нас лучше защищать, да и саму семью научить защищаться без её помощи. С чем я, конечно, не совсем согласна. Обидеть дракона способного дыхнуть тебе в морду огнём не так уж и просто, и защищаться нам если и нужно, то только от других драконов. А где ты рискуешь больше всего столкнуться с агрессивно настроенными особями, если не в рядах доблестных вояк?
Железо, в свою очередь, пусть и такой же серьезный, но куда менее хмурый и куда более добрый. Нет, он не весельчак, как Тростинка, и не плюшевая игрушка, которую можно тискать за щеки, как Дремлик, но каменная гряда, служащая нам всем укрытием. Непоколебимый в своих убеждениях о необходимости заботиться о нас. Главный охотник нашего семейства и, заодно, главный же защитник, по своему заменяющий нам отца, мать и всех родственников вместе взятых.
Взгляд мой наконец-то опускается на заливающуюся своим звонким рычанием Тростинку, под боками которой лежат мои сумки, а за спиной покоится недоеденный, судя по всему оставленный для меня, крокодилий хвост. Перед ней же, передними лапами выбравшись из мутной воды на берег, стоит один из старшаков. Не помню, как его зовут, но точно помню, что он постоянно жалуется на боли в собственной пустой, как и у большинства обитателей этого, на самом деле молодого поселения, башке. Что для меня, конечно, удивительно. Как может болеть воздух, гуляющий меж ушей этого коричневого ящера?
— От головной боли хорошо помогает топор. — Под собственное негромкое хмыканье прерываю я так и не начавшийся спор между обернувшейся ко мне Тростинкой и удивленно моргнувшим драконом.
Но, похоже, мою специфичную и на самом деле несмешную шутку, поняла только сестрица. Кстати, забавно, что драконы знают, что такое “топор”. Я вообще не видела никаких инструментов в лапах своих сородичей, только необработанную глину, нити и что-то, что я могла бы назвать шилом или иглой. С другой стороны, кто-то ведь выковал эту иголку? Значит, обработка металлов у крылатого племени точно есть.
— У меня нет топора… да и разве он поможет от болей? — Тянет негромко этот дурачок, вызывая у меня лишь тяжелый грустный вздох. Даже шуток не понимают, относясь к ним слишком серьезно?
— Думаю, его можно заменить очень большим камнем. — Спустившись по склону к грубо сшитым сумкам, я начинаю рыться в собственных запасах трав, в первую очередь найдя несколько пучков уже увядающей, но ещё мягкой мяты, кинув десяток листьев в свою пасть, да перетирая их острыми клыками в кашицу, заодно и поясняя свою шутку этому тугодуму. — Есть топор – нет башки. Без башки – нет боли.
