Опять таки, почему не “тропическое”, или “хамелеоновое”, но “радужное”? Что за странные названия подбираются для драконьих племён. Песчаные живут в песках, ледяные среди льдов, морские в морской же воде. А радужные, что, на радуге? Объелись разноцветных драже, и вместе с жирафами растянулись на батутиках, напевая растаманские песенки себе под нос? И их соседи, поселившиеся там после какого-то катаклизма, драконы из “ночного” племени. Нет, судя по описанию Веретенника, они достаточно соответствовали этому названию, будучи чёрных оттенков, со “звёздными” крыльями. Я, даже, подозреваю, что сам учитель ими втайне восхищался, с трепетом рассказывал об этом таинственном племени. Но радужные… Почему?
Ну да ладно. Когда-нибудь я узнаю ответ на этот вопрос, отправившись на поиски необычных трав и ягод в эти тропические леса, обязательно столкнувшись с кем-нибудь из этого племени и задав им этот вопрос: “а почему собственно радужные?”. Чувствую, правда, что ответ меня не удовлетворит.
К концу нашего путешествия мы спускаемся на небольшую, уже протоптанную нами полянку, к которой нас каждый раз приводит наше развитое чувство направления, всегда указывающего нам точно на север. На этой полянке мы какое-то время отдыхаем, позволяя своим подуставшим крылышкам немного расслабится, растянувшись средь протоптанной нашими лапками травы, изредка опускаясь к реке, чтобы утолить жажду или попытаться поймать плескающуюся в чистой воде рыбёшку, сильными шлепками своих лапок пытаясь оглушить прячущихся средь зелёных пучков водорослей карасей.
В общем, развлекаемся как можем, перед тем как взяться за унылую, скучную работёнку по поиску различной зелени и ягодок средь древесных столбов, своей густой листвой практически полностью прячущих небо. Бредя по истлевшей подстилке, шебурша лапами опавшие листья, мы с Тростинкой двигались в лесных тенях, наслаждаясь той тихой, непохожей на болотную, мелодией. Стрекот птиц, тихий шелест ветвей от дуновения ветерка и никакого мерзкого жужжания насекомых. По-своему прекрасное место, мелодии которого я невольно начинаю подмурлыкивать. Интересно, у драконов есть музыкальные инструменты? Если есть тарелки и иглы, то может и гитары есть? Или, хотя бы, свирели и барабаны?
С такими размышлениями я брожу по лесу, вместе со своей сестрицей. Конечно, нам нужно будет ещё поискать кое-какие травы среди болот, но это мы сможем устроить на обратном пути. А пока что я выглядываю нужные мне кустики малины, не стыдясь отведать суховатых ягодок, наслаждаясь их приятным вкусом, пока Тростинка нанизывает плоды земляники на сорванные и очищенные ещё на полянке стебельки каких-то диких злаков, также не против изредка, особенно когда я не вижу, отправить несколько кисло-сладких ягодок себе на язычок. Пару раз, впрочем, мы обирали и менее “аппетитные” растения. С нескольких кустов шиповника, чьи острые колючки тщетно пытались зацепиться за чешуйки, мы нарвали красно-рыжих плодов, собрали несколько пучков различных травок и даже пополнили запасы свежей мяты, найдя несколько кустиков у небольшого, спешащего по склону холма вниз, к основному руслу реки, родничка.
Так и бродили мы несколько часов, набивая собственные сумки да изредка отвлекаясь на то, чтобы шугануть под дружное, рычащее хихиканье какую-нибудь дремлющую на ветке сову или филина. Однако, в какой-то момент это начало утомлять через чур активную Тростинку. Маленькая драконица всё чаще и чаще отвлекалась на редко пролетающих мимо бабочек и птичек, или гонялась за белками, во время одной из таких пробежек не заметив, как отцепилась от её сумки “перевязь” с ягодами земляники, оставшись где-то на радость мурашам.
— Я устала! Это скучно! — бубнила себе под нос недовольная драконица, взрывая передними лапами лесную подстилку, кидая в мою сторону пучки иссохших листьев, да не обращая внимания на моё громкое, возмущённое фырчание и взгляд, которому я пыталась придать максимальную серьёзность и недовольство. В этот момент и произошло одно из первых потрясений, навсегда изменивших мою жизнь в тот день.
— Эти ягоды, будто бы прячутся от меня! — возмущалась Тростинка, только сейчас заметив потерю части своих трудов, и в панике забегав по небольшой полянке, чуть было не сбив меня с лап, когда я подалась ей навстречу из-за широкого дуба, привлечённая паническим голосом своей начинающей злиться сестрицы.
— Может ты не заметила, как их съела? — Не смогла удержать я рвущегося наружу ехидства, тут же получив в ответ обиженный взгляд Тростинки и её негромкое рычание. — Прости.
А маленькая сестричка только махнула своим хвостиком, приподняв передними лапками небольшой камень и заглянув под него, будто бы в надежде на то, что пропажа окажется под ним.
— Это не смешно, Водомерка! Я их не ела. — пробубнила себе под нос земляная, слегка поёжившись и поёрзав на месте, пока я оглядываю полянку, медленно двинувшись к негустым кустам у её края. — Я их потеряла. И не хочу их снова собирать! Хочу, чтобы эти ягоды снова были у меня! Ой!
